Страница 56 из 120
Глава 32. Дрель и голод в столовой
Через четыре дня, в четверг, я снова пришла в школу и попала в самый эпицентр строительного апокалипсиса. Везде стояли леса, часть ресепшена была завешана прозрачной плёнкой, за которой толпились работники в касках, похожие на муравьёв в гигантском террариуме. Я протиснулась между вёдрами краски и тюками с чем-то непонятным в свой класс.
На этот раз наша пятёрка состояла из Эндрю — высокого турка лет сорока пяти, двоих афроамериканок, огромных и фигуристых Эшли и Руми, тихой учительницы математики из Румынии Василики, и меня. Мы рассосались по классу равномерно, как капли жира на сковородке.
Позже пришла пара из Чили, обоим далеко за шестьдесят. Откуда они взялись — непонятно. Может, их направили к нам позже, когда увидели свободные места? Пара сидела как пришибленная, мало реагировала и постоянно что-то роняла на пол.
Мой кашель разыгрался не на шутку. Я даже взяла с собой термокружку с чаем, чтобы успокоить горло, и попросила Рози разрешить мне пить на уроке. Она обычно запрещала любую еду и питьё в аудитории, даже кофе или яблоко, но, видимо, мой натужный кашель утомил даже её.
Плюс этот божественный звук дрели — такое родное эхо из Беларуси, когда какой-нибудь из соседей обязательно начинал летом ремонт, и эти звуки заставляли меня укладывать детей в коляски и идти проводить весь день на улице.
Но здесь уйти было некуда.
Настроение в группе было слегка рассеянное. Даже Рози сегодня сократила количество своих перлов до двух.
Первый раз, когда Эндрю попытался ей пожаловаться, что забывает слова, Рози резко перебила его: «Вы что, думаете, я ваш друг в баре, который станет выслушивать ваши томления? Попробуйте прочитать эти слова больше одного раза, помогает».
И второй раз, когда Василика пыталась сымпровизировать во время монолога. Рози внезапно выдала: «Вы здесь не для того, чтобы выражать себя, не позорьтесь. Научитесь для начала правильно копировать мысли тех, кто выражал себя лучше вас».
А потом пошла марианская впадина чтения вслух. Мы заикались, краснели, везде попадались новые слова, а Рози, с упорством маньяка, повторяла каждое слово только один раз. И всё это — под аккомпанемент разных видов свёрл, моего натужного кашля и постоянных «извините» от чилийской пары.
Кое-как мы дотянули до перерыва.
Я пошла в столовую, чтобы немного проветриться, но наткнулась на гомонящую толпу.
Сегодня в первый раз заработало живое кафе, и казалось, вся школа ринулась туда, образовывая извивающуюся живую ленту.
Я постояла немного — нет, жарко. Эти мельтешащие лица вокруг, слишком много света: солнце уже палило вовсю, а люминесцентные лампы почему-то не отключали.
Я вышла из столовой, привычно подошла к автомату за своим безкофеиновым кофе. Сейчас он ютился в пятачке между лестницей и парой мешков с чем-то пыльным.
По ходу вспомнила, что Ги предлагал материалы к сегодняшнему разговорному клубу. Времени оставалось минут десять, эх, поздно уже, пойду так или зайти к нему?
Сзади послышался шорох, и я молча отошла от автомата, пропуская человека.
Ого, Ги, как же удачно пришёл. Он внимательно посмотрел на меня, остался ли кофе, я кивнула. Он тоже кивнул, отвернулся к автомату и набрал код. Ладно, не буду мешать — я развернулась и пошла обратно в столовую.
Звонок уже прозвенел.
В столовой дрели было слышно гораздо меньше, и я спонтанно решила опоздать к Амбре.
Посидеть в относительной тишине, купить себе салат, чай, пирожное и представить, что я сижу в студенческом кафе академии музыки в Минске.
Краем глаза я увидела, что Ги тоже стал в хвост очереди, после звонка там оставалась пара человек. Улыбчивый афроамериканец с косичками протянул мне поднос, но мест, чтобы сесть, не было. Пришлось тащить его через весь зал на подоконник.
Ги стоял в центре зала и молча пил кофе, один. Я решила, а чего стесняться? Подойду, спрошу про материалы прямо сейчас, я же не ребёнок, чтобы бояться своего же преподавателя, хоть и прошлого, неважно.
До клуба ещё пара часов, отлично, успею всё посмотреть. Уйду с последнего урока с Рози — сегодня уже начитались просто по уши, сяду где-нибудь в парке, вдали от этого кошмарного шума, и поработаю.
Точно, решение созрело. Я взяла поднос и через весь зал пошла к Ги. Его взгляд менялся: из нейтрального стал оценивающим. Подошла, спросила про материалы, а он в ответ достал флешку из кармана.
— Всё там, можете пользоваться, через неделю вернёте.
Протянул и его пальцы задержались на моей ладони на пару секунд дольше, чем нужно. Я взяла флешку одной рукой, другой балансируя с подносом, пошла к своему подоконнику. Потом сообразила: я же не поблагодарила, как-то невежливо вышло, и решила вернуться.
— Спасибо, Ги, это очень помогает. Я верну сегодня, после клуба и …
Я внезапно остановилась, видя его реакцию. Он смотрел на меня абсолютно голодно, так медленно, безраздельно, будто в шумной столовой остался только узкий туннель между его глазами и мной.
Воздух загустел, стал тяжёлым, а он продолжал смотреть, изучая эффект: как краска заливает щёки, как расширяются зрачки, как губы сами собой приоткрываются.
Потом резко посмотрел вбок, оборвав невидимую нить. Уставился куда-то в стену за моим плечом, на голую бетонную поверхность, на которой не было ровно ничего, кроме следа от снятой таблички и сделал большой глоток кофе.
— Не торопись возвращать, — сказал он стене. — Через неделю вполне нормально.
Голос был ровным, административным, но слишком громким и слишком отчётливым для такой простой фразы.
Я даже посмотрела за спину: может, он кого-то увидел? Куда там, пусто, даже мухи нет.
Краем глаза увидела, как дрогнули его пальцы на стаканчике, но он упорно продолжал смотреть в бетон.
«Вот это поворот», — пронеслось у меня в голове. — «Уж чего-чего, но этого…»
На этот раз у меня не было смущения вообще, просто ощущалось, как будто что-то человеческое вырвалось из-под маски бюрократа и тут же спряталось. Надо же. Канадский учитель — и выпустил на волю такое… Смело, даже слишком смело, учитывая их бешеную боязнь сексуального харассмента.
Мои слова полились сами.
— Неделя — это долго, мне незачем, принесу сегодня, если удобно.
Ги медленно развернулся ко мне, поставил стаканчик на стол. Потом покачал головой, его взгляд стал пристальным.
— Не торопись, иначе можно не заметить самого интересного. — Он сделал небольшую паузу, и его голос стал тише. — В работе с материалом важно уловить не только факты, но и контекст.