Страница 30 из 120
— Посмотрите, пожалуйста. Валерия только что продемонстрировала самую распространённую ошибку начального уровня — длинные фразы. Чем длиннее фраза — тем больше полей для ошибок.
Он взял мел и с силой написал схему.
«Кто/что — глагол — где — когда».
Подчеркнул её.
— Запомните правило. В части диалога никаких фраз длиннее семи слов и три из которых — артикли или предлоги. Ваша цель — не красота, а ясность.
Потом он снова посмотрел на меня, и его голос опять стал мягким.
— Валерия, попробуем ещё раз. Нам нужно только семь слов, просто и ясно. Сможешь сейчас?
Я глубоко вздохнула, отбросила всю показуху, и кивнула. Попробуем, какая разница уже?
— Да.
— Отлично, тогда начинаем. Какое твоё любимое блюдо?
Я уцепилась за схему на доске. Кто/что, глагол, где, когда.
— Я люблю есть блины с малиновым вареньем. — Я буквально загибала пальцы на каждом слове, ровно семь. Пауза.
— Мы готовим их в доме каждое воскресенье.
Это было примитивно, как гармоническая база в музыке — тоника, доминанта.
Я видела, как лицо Ги менялось. Исчезла настороженность, появилось то самое сосредоточенное внимание.
Он задавал следующий вопрос, я отвечала снова — корявыми, но грамматически верными фразами из семи слов и не больше.
Таймер отзвенел, и Ги выключил его, несколько секунд глядя на меня. Потом медленно, одобрительно кивнул.
— Хорошо, — сказал он, и в его голосе появился тёплый оттенок. — От сложного и ошибочного — к простому и безошибочному. А теперь усложним, и дадим классу задавать любые вопросы. Это уже спонтанный разговор.
Мена выкрикнула что-то про погоду, Марина — про детей, а Джейкоб, конечно же, про спорт. Новые вопросы были не по плану, но я ловила их и, не сбиваясь, нанизывала на тот же каркас: кто — глагол — где — когда. Ответы были короткими, но без единой грамматической ошибки.
Потом поднял руку Ли Вэй, самый тихий китаец. Он что-то пробормотал, запутавшись в собственных звуках и никто не понял. Даже Ги нахмурился, готовясь переспросить.
Но я уловила знакомое слово «ville» — город.
— Мой город? — переспросила я, прежде чем это сделал Ги.
Ли Вэй кивнул, и на его лице мелькнуло чистое недоумение: ну как можно было не понять с первого раза?
Эти семь слов, кто — глагол — где — когда, уже мне порядком надоели, они звучали может быть и правильно, но тоскливо и пошло. Я начала как обычно:
— Мой город Минск находится в Беларуси. Там есть большой стеклянный куб, это Национальная библиотека.
Я сделала паузу и добавила короткое, вырвавшееся на волю придаточное:
— …где снег как забытый сахар на пироге и его никто не ест.
«Ну вот, опять, Лера. Опять эти твои дурацкие метафоры».
Я замолчала.
Ги не стал ничего поправлять, и секунду смотрел на меня. Потом мягко улыбнулся.
— Вуаля, — сказал он громко, обращаясь к классу. — Видите? На прочный каркас можно нанизывать даже… поэзию, если у вас, конечно, получится. И если будете так же внимательно слушать друг друга.
Он кивнул мне, давая знак: давай дальше, и я, поймав этот импульс, начала добавлять. То простое наречие, то короткие прилагательные, что бы было минимум риска, но максимум эффекта.
Снова щёлкнул таймер, Ги остановился. Потом сделал шаг вперёд и встал рядом со мной, почти плечом к плечу, как партнёр на сцене.
— Это было прекрасно, Валерия. — Его голос снова стал тёплым, обращённым, казалось, прямо в душу.
Он быстро глянул мне прямо в глаза и тут же повернулся к аудитории, чуть приобняв меня за плечи.
— Вот такие ответы впечатлят любого экзаменатора. Кстати, имейте в виду — на финале будут преподаватели из других групп, и похожий диалог, — он сделал паузу, подчёркивая, — гарантированно возьмёт высокий балл. Понимаете, почему?
Он обвёл класс взглядом, все молчали.
— Ноль ошибок — это раз. Спонтанность речи — Валерия реагирует на неожиданные вопросы — это два. И… — он повернулся ко мне, и его лицо озарила та самая, редкая мягкость, — постепенное, контролируемое усложнение. Она не лезет в дебри, а осторожно добавляет кирпичики к идеальной стене — это три.
Он смотрел на меня, и в его глазах было то самое глубокое, безраздельное восхищение.
— Спасибо, Валерия, — сказал он наконец, и его голос стал бархатным, личным. — Давайте похлопаем.
Я услышала его мощные хлопки и пару лёгких сзади. Не глядя ни на кого, села, а потом осторожно подняла глаза.
После таких спичей обычно — шум, вопросы или сжатая волна зависти. Но здесь была полная пустота.
Марина что-то быстро записывала в блокнот.
Катерина смотрела в окно, её лицо выражало какую-то запредельную тоску. Может, она видела не монреальский снег, а жаркое лето в своём саду под Киевом?
Джейкоб ловил мой взгляд, единственный из группы. Я посмотрела на него, думая «ну, хоть ты-то поддержи». А он поднял два пальца вверх наспех и прошептал сквозь зубы:
— Мне нужно бежать, скажи завтра Мари, что меня не будет, работа. Приду после часа.
Да уж, неплохая поддержка получилась, каждый о своем.
— Ок, скажу, до завтра, — кивнула я.
Он тут же, схватив рюкзак, вышел.
Конечно, у него своя война — с графиками и рентой, а мой успех был для него просто шумом вентиляции.
Я посмотрела на Лору. Она ерзала, не могла успокоиться. Ей сказали про спонтанность, и не оценили её кошмарный труд или её идеальную семью. Или её саму?
Мена с соседкой-испанкой ломали голову над своими ошибками: «Забываю слова… Как про мой день рассказать?» Её личная битва, и кто я ей?
Один Ги стоял у доски, довольный, как слон, разглядывающий своё отражение в воде. Он обводил взглядом класс, повторяя через предложение моё имя. Говорил про спонтанность, способности, талант, и снова и снова бросал на меня этот одобрительный взгляд. Внимательный такой, спокойный, долгий, он видел только меня, а весь класс стал просто фоном.
Бывает же такое.
Я оглядела весь класс — благо, сидела на третьей парте — и вдруг поняла: здесь нет ни друзей, ни врагов, а только соискатели. Каждый заперт в своей капсуле страха и надежды, и эта учёба не удовольствие совсем. А что? Да просто препятствие для получения своего чека.
Интересно, куда делась тот утренний задор? Разве испарился? Нет. Просто пришёл профессионал и направил всю эту энергию на учёбу.