Страница 29 из 120
Глава 19. Снег на пироге
Ги влетел в класс как канадская зима — внезапно и сразу стремительно.
— Сегодня я буду вашим злым гением, — объявил он, потирая ладони. — Будем искать ошибки и тут же давать решение. Тема самая простая: рассказать о своей профессии, как на экзамене за минуту. Кто попробует?
Класс замер. Все предпочли бы в этот момент раствориться, как сахар в холодном чае.
Ги направился к мексиканцу.
— Уго, хочешь попробовать?
Тот улыбнулся криво, видно, ему было неловко:
— Можно я после кого-нибудь?
Ги похлопал его по плечу и перевёл взгляд на украинок. Они что-то горячо обсуждали, полностью игнорируя происходящее. Подошёл к Катерине. Она тут же начала яростно строчить что-то в тетради, явно его не замечая.
Он встал рядом, посмотрел на её табличку с именем и спросил:
— Катерина, может, ты хочешь попробовать первой? Покажешь всем пример.
Катерина от неожиданности сделала круглые глаза. «Опять эти шуточки?» — пронеслось в её взгляде. Но лицо Ги было серьёзным и собранным и она, кивнув, встала.
Её рассказ сначала походил на выстрелы наугад — сбивчиво, со смешками от смущения. Катя волновалась, но потом взяла себя в руки и рассказала удивительные вещи. Оказалось, её основная профессия — пекарь-кондитер, и она проходила стажировку в мишленовском ресторане в Брюсселе.
Ги слушал внимательно и кивал.
Она, подбодрённая этим, расслабилась, и дополнила, что владела своей кондитерской в Киеве, где выпекала сладости на заказ для государственных банкетов министров. В конце у нее явно не хватало слов, она размахивала руками, резковато смеялась, почему-то поглядывая на Марину.
«Ого, — подумала я. — Кажется, даже Ги впечатлился».
И правда — он первый начал аплодировать, класс тут же подхватил.
— Прекрасно, — сказал Ги, приступая к разбору. — Вторая половина твоего рассказа взяла бы максимум баллов. Но помни: даже если есть волнение, начало — это ключ.
Он повернулся к доске.
— Начинать нужно с общих слов. «Моя профессия связана с пищевыми продуктами». Потом назвать профессию, рассказать, что вы делаете — месите тесто, смешиваете ингредиенты, взбиваете, и только потом — о своём бизнесе. Так вы покажете, что владеете словарём, предлогами и темой.
Он написал схему на доске и обернулся к Катерине:
— Хочешь попробовать сейчас?
Она молча помотала головой, всё ещё нервничая, было видно, что ей некомфортно.
— Хорошо, — кивнул Ги.
Он вызвал Джейка и, тыча пальцем в схему на доске, спросил о его работе.
Джей говорил медленно, подбирая слова, глядя на палец учителя. Всё ровно по схеме. Работал ночью на заводе, паковал зубную пасту в картонную упаковку. Почти получилось, но в конце он споткнулся на слове «сгружать» и замолчал окончательно на середине фразы с видом «топите сразу, я всё равно не вспомню».
Ги обратился к классу:
— Какая самая главная ошибка на устном экзамене?
Риторический вопрос, поэтому все молчали.
— Молчание, — сказал он. — Это единственное, что вы не можете себе позволить. Ваш рот не должен закрываться ни на минуту и неважно, правда ли то, что вы говорите. Главное — не молчать.
Он повернулся к Джейку и показал ему на часы:
— Смотри, тебе ещё говорить двадцать пять секунд. Можешь сказать, что возвращаешься домой после работы и что делаешь потом либо вернуться к теме еды — что ешь. Можешь рассказать про дом — где что находится. Попробуешь?
Джей кивнул и начал рассказывать про синие шторы и белый стол с синей скатертью у себя дома, и Ги в конце похлопал его по плечу:
— Ты понял? Никогда не молчи, это главное.
И понеслось. Ги вызывал к доске одного за другим, и с каждым его аналитика становилась всё острее.
За двадцать минут до окончания его голос немного охрип, но он все равно сделал небольшой анонс:
— Самая сложная часть устного экзамена — собеседование с экзаменатором. Сначала монолог на две минуты, потом вопросы. Кто хочет попробовать прямо сейчас и получить обратную связь до экзамена? Только монолог.
В классе повисла тягучая, неловкая тишина. Все давно устали. Сейчас было 15:10, через полчаса придёт автобус и развезёт всех по домам.
В классе зашуршали страницы, вселенная могла подождать.
Ги обвёл глазами группу и взгляд скользнул по мне, внимательно. Я отвела взгляд. «Нет, не сейчас, пожалуйста».
А он уже смотрел дальше, сканируя класс и остановился на Лоре. На нашей отличнице, которую он вызывал крайне редко. Она давно ждала этого взгляда, подскочила:
— Можно я попробую?
Ги кивнул.
Она вышла и выдала чёткий, отрепетированный монолог. «Мой вечер».
Ни одной ошибки вообще, она говорила уверенно, смело, даже немного высокомерно. Лора рассказывала о трёх дочерях, как учит с ними уроки, а потом гуляет с мужем в парке, после этого они вместе готовят ужин, моют посуду, смотрят смешную комедию, целуют девочек и идут спать.
Да уж. Не рассказ, а просто скриншот: идеальная семья, идеальный быт, идеальные интонации до невозможности. Как будто французский — её родной язык.
Лора замолчала и посмотрела на Ги, заслуженно ожидая похвалы. А он кивнул, но его лицо оставалось профессионально-нейтральным.
— Спасибо, Лора. Видна твоя большая работа.
Он сделал небольшую паузу, и его следующий совет прозвучал неожиданно.
— Но постарайся перед экзаменом немного расслабиться, отдохнуть. Язык — это живое, там должны быть шероховатости. И не нужно быть самой лучшей, это сложнее, чем делать ошибки.
Он снова похлопал и кивком указал ей сесть.
Внимательно посмотрел на меня ещё раз. Я была последней сегодня, кто не был у доски, значит, сейчас он точно меня вызовет.
— Валерия, попробуй ты сейчас. Вторая часть — диалог с экзаменатором. — Его голос снова стал мягким, убаюкивающим. — Если будут ошибки — мы всё разберем и исправим, не волнуйся.
«Опять этот тон и снова со мной. „Не волнуйся“. Да кто, вообще, волнуется?»
Я поднялась и подошла к его столу, а в голове крутились какие-то сложные обороты.
Ги спросил про моё хобби. И я начала отвечать подробно, может, немного запутанно, но мне нравилось.
Не успела я договорить третье предложение, как Ги как-то смущённо посмотрел на меня и мягко поднял руку, останавливая.
— Спасибо, Валерия, давай немного прервёмся.
Он повернулся к классу. Голос резко поменялся, стал чётким, таким дидактическим: