Познавая силу

— Софии! Всё как ты и рассказывала: наглый аристократишка с окраин, не привыкший к приличному обществу! — заметив интерес окружающих, Фельман приосанился.

— Я такого не говорила! — тут же одёрнула его Софии.

— Соврал?! — Я картинно распахнул глаза. — У нас рядом с границей слово аристократа надёжно: от этого может зависеть жизнь. Но, как вижу, вам в ваших теплицах это ни к чему.

Фольтес аж покраснел: видно было, что он не привык слышать отпор.

— Ты оскорбил мой род! Извинись сейчас же!

— Чем же? В нашем разговоре не был упомянут абсолютно ничей род.

Дело принимало нежелательный и даже опасный оборот. Его род и вправду силён.

— Я не собираюсь объяснять тебе основы! Это упущение твоих учителей!

Почти все собрались вокруг нас с совсем не детским любопытством ожидая, чем всё это закончится.

— В таком случае и я не…

— Уважаемые господа! Спасибо за ожидание. Прошу, следуйте за мной!

Экскурсовод перебил меня, тем самым закончив наш спор. Надеюсь, у этого не будет продолжения.

Мы дружной толпой пошли за ведущим. Тот провёл нас богато украшенными коридорами и остановился перед распахнутыми дверями одного из залов.

— Господа, вы можете лицезреть Зал Императоров. Здесь собраны свидетельства всех значимых сражений нашей великой империи. На табло и картинах вы можете увидеть время сражения, императора, возглавлявшего армию, имена родов, что он призвал под свои знамёна, итог и последствия. Битва при Трёх Холмах, сражение против безумного герцога… — экскурсовод начал перечислять все сражения, при этом обильно восхваляя императоров.

Это было не совсем то, чего нам хотелось, но воспитание у знатных родов на высоте. Никто не позволил себе проявить невнимание или непочтение в подобном месте. Все понимали, какие могут быть последствия.

— А сейчас мы находимся в личном музее Императорской семьи Энгрин, да будет их правление вечно! — наш сопровождающий провёл нас в следующий зал.

— Здесь можно увидеть самые редкие и необычные вещи, собранные со всей империи и за её пределами. Начнём с доспехов императоров. Практически у каждого они были индивидуальными, но бывают и исключения. Иногда удавалось найти или создать что-то столь мощное, что вещь продолжала служить следующему императору. Обратите внимание: оружия тут нет. Оно, как и полагается, захоронено вместе с почившими императорами.

Со вкусом у них всё в порядке. Все доспехи, без исключения, роскошны. Кажется, что каждый — это дело всей жизни лучших мастеров своего времени. Я нутром чуял магию в них, хотя был ещё в этом новичком. И ещё: это только показуха. По-настоящему серьёзные вещи Энгрины не выставляют на всеобщий обзор — они же не идиоты. Но даже этого хватает, чтобы произвести впечатление.

Осмотр и этого зала не занял много времени. Всё же совсем уж неотёсанных дикарей здесь не было: в каждом роду имелись и более убойные, и более интересные магические штуки и артефакты. Наша скучающая толпа, дружно изображая крайнюю степень заинтересованности, прошла дальше.

— Тут вы можете лицезреть лучшие творения изобразительного искусства, скульптуры и иные предметы, имеющие историческую и материальную ценность. Прошу: только ничего не трогайте! Все эти экземпляры уникальны, и потеря даже одного из них будет невосполнимой потерей для всех нас.

По-видимому, так считал только экскурсовод, но всё же мы держали себя в руках, даже Софии.

Картины, статуи, декоративная посуда — всего здесь было в огромном количестве, и как минимум половина несла в себе тематику правящей семьи. Я остановился перед картиной «Чёрный квадрат». О как, и тут есть свой Малевич.

— Вижу, вы заинтересовались данной картиной, — экскурсовод, увидев, что я надолго задержался, подошёл ко мне. — Эта картина знаменательна тем, что какой-то шарлатан хотел выдать это за шедевр, но император Антониан III шутку не оценил и приказал казнить хитреца. Потом выяснилось, что много по-настоящему хороших картин вышло из-под его кисти, и это было решено повесить в музей как вещь, имеющую красивую — хоть и трагичную — историю.

Всё, как и везде, слава нашла своего героя только посмертно.

Заметив кучку о чём-то перешёптывающихся подопечных возле бронированного стенда, он поспешил со своими объяснениями к ним.

— Это — самые ценные экземпляры: короны поверженных либо признавших власть Империи правителей различных королевств. Их тут немало, больше тридцати. Думаю, вы и сами знаете, какие рода решили добровольно влиться в состав империи. Передача короны на хранение Энгринам означает принадлежность вашего рода к Империи, и вы можете пользоваться всеми её благами и преимуществами. На табличке рядом с каждой короной указаны род, присягнувший на верность и дата его присоединения к империи.

Я обратил внимание на корону Фельманов. Я и до этого знал, что они покорены. Грязные языки даже поговаривают, что они были в коалиции против Империи, но предали своих союзников, тем самым подарив Империи лёгкую победу. По слухам, получив за это немало земель побеждённых. Официальная же версия придерживается мнения, что это была всего лишь военная хитрость, но по итогу все сходятся в одном: Фельманы провернули грандиозную аферу, баснословно обогатившись на этом, но нажив себе много врагов. Большинство из которых, к их счастью, не дожили до наших дней. Враги не дожили, но память о неблаговидном поступке осталась.

— На этом экскурсия закончена. Сейчас вы можете отправиться по своим комнатам и подготовиться к предстоящим мероприятиям.

Нас культурно выпроваживали из музея. Экскурсовод не мог сказать нам прямым текстом: «Уходите отсюда» — всё же мы благородные. Но и мы не могли ослушаться его вежливой рекомендации: он — имперский человек.

Я обратил внимание, что мой конфликт был не единственным. Нет, прямых оскорблений не было, и тон никто не повышал, но недвусмысленными намёками перекидывались постоянно. Среди нас были представители не только дружественных родов, да ещё и присущая подростковому возрасту жестокость. А если эти дети-подростки ещё обладают могущественной магией, помноженной на аристократическую безнаказанность, — адская смесь.

— Лаймон, извини. Я не знала, что всё так получится.

Софи выглядела как собака, понимающая, что сделала какую-нибудь пакость, и пришла сдаваться с поличным в надежде на доброту хозяина. После такого злиться на неё было сложно. Она из тех людей, которым прощают почти всё — даже завидно немного.