Наследник $$$ уровня V

Дэ Гарро вынул из внутреннего кармана Вифон и поднял его на уровень груди, экраном к камерам. Аппарат был не новый, с потёртостью на ребре корпуса, и, признаюсь честно, это радовало: политик им пользовался, а не достал ради снимка из коробки. Он встал ко мне плечом, чуть развернулся к объективам, и затворы защелкали опять.

— А где же ваш руководитель? — негромко поинтересовался он, продолжая улыбаться в камеры. — Публика хочет видеть творца.

Публика хотела, и публика получила. Из бокового коридора двое парней из отдела разработки вывели Матео. Именно вывели, под локти с двух сторон, и по походке было ясно, что без поддержки он бы не дошёл. Лицо у мальчишки стало белым, как мелок, губы безмолвно шевелились, глаза бегали от вспышек к дэ Гарро и обратно. Он висел в руках у ребят, и те, надо отдать им должное, держали его так, чтобы для зрителей всё смотрелось почти естественно.

Кандидат пожал ему руку, что-то дружелюбно проговорил, приобнял за плечо, и Матео кивнул раза три подряд, не разобрав, кажется, ни слова. Камеры съели и это.

— Пойдёмте, покажу, как мы живём, — предложил я, пока пауза не затянулась.

Мы поднялись по лестнице, и вся процессия потянулась следом. Я вёл через коридор, стеклянные перегородки, за которыми гудели столы разработчиков, доска, исписанная схемами, серверные комнаты. Объяснял спокойно. Работаем, делаем для Валентии продукт мирового уровня. Здесь пишут код, здесь собирают прошивки. Программисты за столами поднимали головы, кто-то махал, кто-то торопливо прикрывал ладонью экран.

Из-за спин репортёров то и дело выныривал фотограф с блокнотом на шнурке и снимал под своим углом. На бейдже стояло «Мундо». Не удивительно. Свои снимали своих.

В зале разработки дэ Гарро остановился и повернулся к прессе.

— Нам нужны такие производства, — заговорил он, обводя рукой столы и людей за ними. — Вот она, сила Валентии, в таких людях. Молодых, перспективных, которые не ждут разрешения, а просто берут и делают. Я со своей стороны поддерживаю и одобряю это дело и буду всячески помогать ребятам.

Он выступал ещё несколько минут. Профессионал за работой, не иначе. Потом стоял и кивал, слушал вопросы, отвечал, а затем неожиданно взглянул на часы.

— Нам пора, господа, — объявил он помощникам. — График.

— Себастьян, — я произнёс это громко, чтобы услышали все, — заезжайте поужинать. Обсудим, чем ещё можем быть полезны стране.

Выбора я ему не оставил. Отказаться при десятке репортёров, только что услышавших про всяческую помощь, он не мог, и сам это понимал. Уголки его губ слегка дрогнули, но улыбка не пострадала.

— С удовольствием, — ответил дэ Гарро.

Камеры начали убирать. Штативы складывали, кто-то уже диктовал в телефон первые строки. Люди вокруг никуда не делись, но никто не снимал.

Дэ Гарро подошёл вплотную, поправил манжету и негромко уточнил, глядя куда-то мимо меня:

— Завтра?

— Завтра, — подтвердил я.

Он кивнул, пожал руку Матео, которого всё ещё держали за локти, и вышел в сопровождении своих. Внизу хлопнули дверцы, зашумел мотор, и всё стихло.

Разработчики возвращались к экранам, переговариваясь вполголоса. Матео увели обратно в коридор, отпаивать чем-нибудь.

Я протянул руку в сторону Хавьера, не глядя. Он невозмутимо вложил в неё стакан. Я на автомате поднёс кофе к губам и глотнул воздуха. Картон был тёплым, а внутри пусто.

Я медленно опустил руку и посмотрел на телохранителя. Хавьер стоял с непроницаемым лицом и держал в другой руке второй, такой же пустой стаканчик.

— И ты, Брут?

Он даже не моргнул.

— Что вообще происходит? — поинтересовался он куда-то в пространство, между стеклянной перегородкой и потолком.

— Нас только что поимели, — ответил я.

Гильермо дэ Мачадо ехал к старому заводу второй раз за неделю.

Охрана ехала в соседней машине. Он ехал разговаривать.

За прошедшие дни поверенный вместе с помощником перерыли всё, что нашлось на владельца конторы размером с напёрсток. Голодранец с юга оказался младшим сыном Тайрона дэ Фуэго. Мальчишка, которого светская хроника ещё год назад держала за пустое место, теперь владел социальной сетью с миллионом пользователей, собирал телефон, о котором говорил вся страна, судился с концернами и, по слухам, поставил на место семью дэ Перес. Помощник зачитывал ему всё это по бумажке, а Гильермо слушал и чувствовал, как под воротником становится жарко.

Страха не было, была злость на себя. Дэ Мачадо не привык влезать в драку, не зная, кого бьёт, а тут влез. Позор следовало смыть, но смывать его вторым штурмом было бы верхом глупости.

Поэтому он ехал с заготовленными фразами о том, что двое взрослых людей всегда могут договориться.

От него пахло дорогим одеколоном, за окном тянулись знакомые по прошлому разу заборы и штабеля. День выдался жаркий, кондиционер гудел на пределе. Гильермо курил, стряхивая пепел в приоткрытое окно, и старался не думать о том, как выглядит эта поездка со стороны.

Водитель сбросил скорость перед поворотом к заводу.

Гильермо поднял глаза и застыл с сигаретой у губ.

Перед шлагбаумом стояло с десяток машин. Крупные, тёмные, вымытые до блеска, они выстроились вдоль забора аккуратной колонной, и на каждой висели черные, правительственные номера. Возле машин курили водители в одинаковых пиджаках, у будки охраны маячили двое с оттопыренными подмышками.

Гильермо смотрел на номера. Такие стояли у парламента и у резиденций, куда его самого приглашали только дважды, на приёмы.

К заводу в гетто на них не ездят.

Сигарета догорела до фильтра. Он выругался, выкинул её в окно и почувствовал, как под пиджаком по спине пошёл холодок, никак не связанный с кондиционером.

— Едем дальше, — бросил он водителю.

Тот вопросительно посмотрел в зеркало.

— Не останавливайся. Едем дальше.

Машина плавно миновала поворот и покатила дальше вдоль колонны с чёрными номерами. Охранник у будки даже не повернул головы. Гильермо откинулся на спинку и закрыл тонированное стекло.

Да кто такой этот Виктор дэ Фуэго?

Кандидатов в бухгалтеры Ева отсеивала с утра.

Комнату для собеседований она выбрала на втором этаже, подальше от зала разработки, чтобы гул системных блоков не мешал разговору. Из мебели здесь стояли стол, три стула и графин с водой. Ева сидела спиной к окну, а на столе перед ней лежала стопка резюме, из которой к полудню осталась половина.