Страница 51 из 122
Глава 25
Андрей
Утро в отделе тянулось невыносимо долго. Я сидел за столом, заваленным папками, протоколами и пустыми стаканчиками из-под кофе. Вчерашний вызов все еще висел на мне тяжёлым грузом: разборка в баре, трое пьяных в дрова. Один размахивал ножом и пырнул охранника. Второй пробил битой голову мужику, курившему возле входа. Третий махал кулаками и орал, что «он всех тут положит».
Разобрались, упаковали, теперь вот сиди и пиши, пиши, пиши. Руки сами двигались по клавиатуре, а мозг был где-то совсем в другом месте.
Света.
Вчерашняя сцена в коридоре стояла перед глазами так ярко, будто прямо сейчас происходила. Её слова:
«Это не твоя квартира, не твои долги, не твоя жизнь!»
Выбесили знатно. Я тут, значит, жопу рву, чтобы угодить, а на деле получается — пошёл ты на хер, Андрюша, за все свои старания.
А с другой стороны, поступил ли я лучше, просто свалив и не разобравшись в этой теме нормально?
Так-то не особо. Ладно Полякова, молодая ещё, не привыкшая, глупая даже где-то. Но я-то? Взрослый мужик с мозгами.
И сижу тут теперь, пялюсь в монитор, а в голове крутится одно и то же: почему она скрыла свои долги?
Ну да, я не миллионер, но на помощь с кредиткой у меня всегда бабки найдутся.
Че она там ещё сказала?
«Я боялась… боялась, что ты подумаешь: «Вот оно, опять чужие проблемы». Что я для тебя стану обузой. Как… как для всех остальных. И что ты от меня уйдёшь, потому что тебе скоро надоест тянуть чужой груз.»
Значит, думает, что я её из жалости тяну? Или что я, как часто это бывает, свалю, когда запахнет жареным? Или буду контролировать?
Че за херня ей в голову иногда залетает, не пойму. Как будто я хоть раз ей чем-то показал, что могу так поступить.
Может, я и правда где-то перегибаю. Но когда человек, которого ты… бля, ну которого ты любишь, прячет от тебя такие вещи — это как нож под рёбра вогнать.
Я выдохнул, потёр виски. Пальцы пахли табаком и дешевым кофе. Надо было вчера остаться. Надо было сказать: «Света, я тебе не враг. Просто дай мне быть рядом и разрулить твои проблемы. Мужик из нас двоих в конце концов я».
Но нет. Я, как всегда, включил режим «я одинокий волк, мне пох, хочешь разобраться сама — велком». И свалил.
Дверь кабинета громко ударилась о стену, и ввалился Санька — вечно потный, вечно громкий, с пачкой бумаг в одной руке и бутербродом в другой.
— Малинин, к тебе там дама. У дежурки ждёт. Пафосная такая, холеная, прям как с картинки сошла. Вся в золоте, а духи на весь коридор благоухают. Говорит, к тебе по срочному делу.
Я поднял взгляд. Внутри что-то неприятно шевельнулось.
— Какая ещё дама? Я никого не жду.
— Ну иди посмотри, — коллега ухмыльнулся, откусывая кусок булки. — Может, любовница твоя, мне почем знать, тебе же виднее.
— Иди на хер, — буркнул я, но встал.
Ноги сами понесли к выходу из кабинета. Прошёл по коридору, внутри нарастало какое-то смутное раздражение. У дежурки действительно стояла женщина. Высокая, прямая спина, идеальная укладка, светло-серое пальто до колен, запах дорогих знакомых духов я учуял ещё до того, как увидел её. Мать драконов стояла спиной, смотрела в окно на забитый машинами двор.
Она медленно повернулась, как будто почувствовала мой взгляд. Глаза холодные, губы сжаты в тонкую линию. Ни капли доброжелательности на лице. Только долгий, оценивающий взгляд от макушки до ботинок.
Я остановился в трёх шагах.
Она молчала. Я тоже.
Просто стоял и смотрел на неё, пытаясь понять, какого чёрта эта дамочка здесь делает. И почему у меня вдруг появилось очень нехорошее предчувствие.
Я сделал шаг ближе, сунул руки в карманы, чтобы не сжимать кулаки на виду.
— Инна Фёдоровна, — произнёс я спокойно, хотя внутри уже закипало. — Вы ко мне?
Она медленно повернулась всем корпусом, губы скривились в презрительной улыбке.
— Да, к тебе, Малинин. Поговорить надо.
— Ну, говорите, раз надо.
Матушка Светы не спешила начинать свою речь. Окинула взглядом коридор за моей спиной, потом вернулась ко мне. Голос ледяной, тон ровный, ни намека на любезность, с которой она обычно говорила со мной.
— Ты мне не нравишься, Андрей. И рядом с моей любимой внучкой и дочерью тебе делать нечего.
Я коротко хмыкнул. Ожидал чего-то подобного, но всё равно неприятно было услышать.
— Это я уже понял. А почему именно, могу узнать? А то от любопытства аж разрывает.
Она чуть прищурилась, будто я задал самый глупый вопрос в мире.
— Потому что такие, как ты, только потрахаться приходят. Пользуются, пока удобно, а потом всего доброго, до свидания.
Я почувствовал, как мышца на скуле дёрнулась. И громко фыркнул, не сдержавшись.
— Серьёзно? Это всё, что вы смогли придумать? — я наклонился к ней чуть ближе, намеренно нависая сверху. — Вы хоть знаете, сколько раз я забирал Полину из садика, когда Света задерживалась на работе? Сколько раз сидел с ней, пока она дописывала заказы до трёх ночи? Сколько раз приносил продукты, потому что в холодильнике мышь повесилась? А вы где были всё это время, Инна Фёдоровна? На пилатесе? Те пару раз, что вы забирали внучку к себе, не делают вас бабушкой года.
Её глаза вспыхнули. Она шагнула вперёд, каблуки чиркнули по линолеуму.
— Не смей мне хамить, мальчик. Я — бабушка этой девочки и мать Светланы. А ты — никто. Временный гость в её постели. Думаешь, я не вижу, как ты на неё смотришь? Как на очередной трофей. Света для тебя — развлечение. А Полина — лишний багаж, от которого ты бы с радостью избавился. Вот только без него Света тебе перестанет давать. И придётся опять напрягаться, чтобы найти кого-то нового.
Я стиснул зубы так, что челюсть заныла.
— Вы ошибаетесь. Полностью. Хотя знаете что, уважаемая матушка? Мне плевать, что вы обо мне думаете. Но если вы хоть раз скажете Полине что-то подобное, хоть намекнёте, хоть словом обмолвитесь, я вам устрою весёлую жизнь. Потому что я не потерплю, чтобы ребёнок слышал подобную дрянь от родного человека.
Грымза рассмеялась. Коротко, резко.
— Ты смеешь мне угрожать? Серьёзно? Да ты никто, Малинин. Полицейский на копеечной зарплате. А я — мать Светы. И я всегда буду рядом. Всегда. И меня она будет слушать, нравится тебе это или нет!
Я покачал головой. Внутри уже не злость бурлила, а так, легкое раздражение. Не было смысла пререкаться с сукой по определению.