Страница 72 из 75
Подождать недельку-другую, может и отойдет, но лишний раз идти в предварительную тюрьму желания нет. Я тут и так почти что сиделец. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.
Поэтому я встал, открыл дверь и подозвал надзирателя, ошивавшегося в коридоре, рядом с камерой. Ему бы полагалось подальше стоять, возле решетки, перегораживавшей коридор, а он тут. Неужели пытается что-то подслушать? Нет, скорее всего, переживает за молодого следователя, оставшегося один на один с убийцей, тем более, что у следователя батюшка большой начальник.
— Братец, ты же сумеешь нам в допросную чаю организовать? — спросил я, а дождавшись изумленного кивка надзирателя, дополнил и уточнил заказ: — Чаю покрепче, не из банного веника, и чтобы стаканы чистые были, и лафитник водочки. И булку белую, можно с маслом.
Свое распоряжение закрепил темно-зеленой «трехой», а потом добавил к ней еще и беленький рубль.
— Сдачи не надо, — зачем-то сказал я, прекрасно зная, что сдачи в таких учреждениях не дают.
Цены в тюрьмах другие, повыше, нежели на воле, но на четыре рубля можно и тут банкет организовать, а не то, что пару стаканчиков чая и рюмку водки. Водку я с подследственным пить не стану, нельзя, а вот чайку попью. Разумеется, чаепитие тоже не приветствуется, но прямого запрета нет, а заказ я делаю за свой собственный счет. Стало быть, в получении взятки в виде чая с булкой меня никто не обвинит, а по всему остальному пусть идут лесом.
Сделав заказ, я уселся напротив подозреваемого, помолчал, потом попросил:
— Илья Александрович, пока чай ждем, мне нужно ваши данные записать.
— Приставучий вы, господин следователь. Я же вам сказал, что нет у меня желания разговаривать. Это я не только про вас, про всех.
Спорить и уговаривать не стал, а только кивнул, открывая протокол и начиная заполнять шапку. — Значит, Илья Александрович Доронин, православный, шестидесяти…
— Шестидесяти трех лет, — подсказал Доронин. Горько усмехнувшись, добавил: — Вдовец.
Остальное я уже знал. Потомственный дворянин, отставной чиновник МПС, коллежский советник. Можно потихонечку задавать наводящие вопросы.
— Вы с Синявским-то давно знакомы?
— Точно не помню, но года четыре, или три.
Ага, похоже на правду. И у меня уже кое-что для протокола есть.
— Как я понял, после знакомства с Синявским вы из хорошей квартиры на Арсенальной набережной съехали? В долги залезли?
— Нет, мы с ним познакомились, когда я в отставку вышел, и мы с Машей на другую квартиру съехали. Но и та квартира была хорошая, только поменьше. А в долги я потом залез, позже.
Сколько получает коллежский советник? Ясно, что побольше, чем я, но у него нет дачи от государя, зато имеется серьезная выслуга лет, а еще право бесплатного проезда по железной дороге внутри империи, и раз в год может съездить за границу за счет МПС. Допустим, тысячи полторы в год он получает. Вернее, получал, потому что выйдя в отставку, пенсия составит половину прежнего жалованья. Допустим, рублей восемьсот в год. Деньги хорошие, но содержать квартиру в семь комнат накладно, а главное, зачем на двоих такая квартира?
Нашу намечавшуюся беседу (ну не допросом же называть?) прервал надзиратель, внесший в камеру поднос, на котором стояли две жестяные кружки с чаем, тарелка с белой булкой, вазочка с икрой, а еще графинчик с водкой и граненая рюмка.
— Простите, Ваше Сиятельство, коровьего масла нет, только икра, — повинился надзиратель, составляя все добро на стол. — А еще неловко, на ваши деньги один лафитник-то выставлять.
— Ничего страшного, — отмахнулся я, обратив внимание на поднос. А он был плетеный, да еще и с ручками. Удобная штука. Наверняка прямо тут и плетут. С авоськами бы сюда обратиться.
— А вы, господин следователь, еще и сиятельство? — усмехнулся Доронин, косясь на графинчик, а дождавшись моего кивка, хмыкнул: — Только, водку-то я не пью.
Не пьет водку? Странно, для российского чиновника. Может, он из старообрядцев? Смешно.
— Тогда мы просто чая попьем, — пожал я плечами, подтягивая к себе кружку. — Я нынче домой не успеваю, дел много, вот с вами и выпью. И вы попейте, и булкой угоститесь.
Подавая пример, отломил для себя кусочек, намазал икрой. Так себе икорка — соли много бухнули, могли бы тюремные работники и расстараться для сыночка товарища министра.
Но мой подследственный собеседник так не считал. Довольно-таки деликатно отломил кусок для себя, намазал. Откусил, а когда прожевал, зажмурился от удовольствия.
— Люблю икру, — признался он. — Икорки не пробовал, не соврать бы, года два.
— Она вся ваша, — кивнул я на вазочку. — Я сам не великий любитель икры.
Не вру. К икре всегда относился нейтрально. Илья Александрович жеманиться не стал, а просто съел всю икру, а края вазы вытер оставшейся булкой.
Отхлебнув чаю из кружки (горячая), выдохнул:
— Я ведь вам так спасибо и не сказал… Теперь говорю — спасибо. И Машеньку схоронил, и место рядом с ней мне оставили. Не знаю только, привезут ли меня потом?
То, что Илья Александрович имел в виду, я понял. Но утешать отставного чиновника не стал.
— Это смотря куда вас определят, — хмыкнул я, взяв в руки свою кружку с чаем и принюхиваясь — а что сюда добавили? Не иначе, как мята? И зачем было хороший чай портить?
— Я же на каторге долго не протяну, старый стал, а кто меня с Сахалина в Петербург повезет?
— А вот это уже от вас будет зависеть, — покачал я головой. — Расскажете мне, что к чему, на суде выступите с последним словом, могут и тут оставить, в Литовском замке. У директора тюрьмы записано будет, что место на городском кладбище есть, там и похоронят.
— В замке те сидят, кто непреднамеренное убийство совершил, — усмехнулся Доронин. — Я, пусть и не в юстиции служил, но кое-что знаю.
— А я еще раз скажу, что все лишь от вас зависит. Убийство, оно убийству рознь.
— Нет, врать не стану. Не стану говорить, что совершил убийство в запале, в приступе ярости. Я честно скажу, что искал сукина сына, чтобы убить.
Ох, ну как же тяжело бывает с честными людьми. И Доронин у меня не первый такой. Кажется, намеки ему делаешь, а он… И не скажешь ведь, что я специально подобрал на покойного отставного поручика такие характеризующие материалы, что за одно это Доронина на каторгу не отправят. Уверен, что присяжные, в совещательной комнате скажут — мол, ухайдакали мерзавца, так и ладно. А убийце нужно медаль дать, что убрал лишнюю грязь.
— Вы с Синявским-то где познакомились? В оккультном салоне?