Страница 6 из 75
Пожалуй, не стоит становиться в позу, да еще и ссориться с умным человеком, а то, что Петр Аркадьевич умен — это понятно. А еще он первоклассный управленец. Вдруг пригодится на что-нибудь? А госпожа Столыпина, скорее всего, просто опасается попасть в какую-нибудь грязную историю, а если и не попасть, так стать свидетельницей.
Поэтому, улыбнувшись, сказал:
— Ольга Борисовна, вы очень деликатная женщина, но уходить никому никуда не стоит. Если для вас это важно, то здесь нет ни интрижек, ни супружеских измен. Анна Игнатьевна, — кивнул я на барышню, — особа весьма красивая, да и я мужчина хоть куда, но мы здесь оба присутствуем с ведома моей супруги, а еще на правах родственников. Формально фрейлина Сизнева считается воспитанницей моей матушки, фактически она мне сестра. А с сестрами можно посещать не только кафе, но и рестораны.
— Забыл добавить, что во время венчании я держала венец над головой твоей жены, — хмыкнула Анька, высматривая официанта с пирожными. Пожав плечами, добавила: — Впрочем, мы вам свою компанию не навязываем, можем попросить переставить столик на место.
От расстройства Ольга Борисовна даже со стула вскочила. Похоже, ей и на самом деле стало неловко.
— Простите меня, — покаялась супруга Столыпина. — Просто, во время нашего знакомства во дворце мне очень понравилась Анна Игнатьевна, а когда увидела вас вдвоем, вы мне показались прекрасной парой, а тут обручальное кольцо… И не подумала, что вы являетесь родственниками.
— Да, дорогая, не нужно делать поспешных выводов, — крякнул Петр Аркадьевич, потом пояснил: — Я ведь не только про тебя сейчас говорю, но про себя. Мы с Иваном Александровичем были дружны почти четыре года, я был уверен, что знаю о всех его родственниках, но он никогда не говорил о сестре. Я-то подумал, что он пришел в кафе со своей невестой.
Господи, ну тебе-то какое дело? А, он сейчас попросту помогает жене сохранить лицо. Дескать — любимая, ты едва не сделала глупость, так ведь и я не лучше.
— Давайте господа поговорим о чем-то другом, — предложил я. — Можно о погоде, о ценах на нефть, о курсе доллара.
— О ценах на нефть? — слегка растерялся Столыпин. — А кому эта нефть нужна? Если только керосин делать, так говорят, он скоро не нужен будет, на электричество перейдем. А доллар, это что?
И чего это я такое ляпнул? Ну, бывает, ляпнешь, а потом жалеешь.
— Это Иван Александрович так шутит, — хмыкнула Аня. — А нефть — она много кому нужна, а вот про доллар я ничего сказать не могу.
— Доллар — это валюта Северо-Американских соединенных штатов, — изрек я с важным видом. — Сейчас этот доллар никому не нужен, но лет через сорок-пятьдесят фунты вместе со стерлингами за пояс заткнет.
— Я и говорю — шутник у меня братец, — посмотрела на меня Анька так, как смотрит старшая сестрица на младшего братца — бестолкового, но любимого.
К счастью, официант уже нес заказ для Столыпиных. Ольге Борисовне мороженое и кофе, а Петру Аркадьевичу пирожное и огромный — какой-то нестандартный стакан с крепким чаем.
— А нас сегодня отправили погулять, — пояснил Столыпин, подтягивая к себе стакан. — Ольга Борисовна целыми днями с Машенькой, даже нянькам не доверяет, я на службе, времени почти нет.
Машенька — дочка? А кто же еще? Я только про Наталью помню, которая пострадала при покушении на премьер-министра, да о сыне
— А вы, Петр Аркадьевич, где нынче служите? — поинтересовался я. — Не в МВД ли часом?
Будущий реформатор осторожно взял стакан, покачал головой, показывая, что он горячий, потом ответил:
— По завершении университетского курса я и на самом деле служил в МВД, но нынче служу в Министерстве государственных имуществ. Там и оклад больше, и для роста возможностей больше. Правда, командировок много, но что поделать? А я нынче тружусь в департаменте земледелия и сельской промышленности.
Интересно, а почему это в Министерстве госимуществ оклады больше, нежели в Министерстве внутренних дел? Разве они не одинаковые во всех ведомствах? Или он имеет в виду, что в госимуществе должность повыше получил? Ну, вернется он потом в МВД, и станет там самым главным.
— А я ведь тоже об Иване Александровиче нехорошо думал, — признался вдруг Столыпин. — И струсил, уж если быть совсем откровенным. Узнал, что тебя… вас, в провинцию определили на службу, хотел написать, но испугался последствий.
Супруга отвлеклась от своей чашки кофе, положила ладонь на руку мужа.
— Петя, ты не струсил, не наговаривай на себя. Ты прямо скажи Ивану Александровичу, что поверил наговорам о том, что он решил пойти против государя императора. А те, кто идут против государя, не могут быть твоими друзьями.
Ишь ты, это же прямо слова кого-то из политических деятелей. А, вспомнил. Это говорил товарищ Кедров, один из организаторов ВЧК — дескать, все враги Советского государства являются моими личными врагами. А до него кто-то еще говорил. Не припомню. А супруги Столыпины мою персону обсуждали.
А Петр Аркадьевич, взяв ладонь супруги в свою руку, помотал головой и твердо сказал:
— Нет, Ольга, я хочу назвать вещи своими именами. С моей стороны это была именно трусость, а не что-то другое. И я даже не могу попросить прощения у Ивана Александровича, не имею права, потому что сам бы такого никому не простил. В сущности я предал старого друга.
Покойный Завьялов, земля ему пухом (на самом-то деле такого желать нельзя, даже мерзавцу), каялся немного иначе. Но в чем-то схоже. Но Завьялов с Прохоровым и на самом деле сделали для меня гадость, если не сказать большего. А в чем же Столыпин провинился?
А я… Не знаю, обижался бы тот Иван Чернавский на своего старого друга, а мне было все равно. Ну, испугался Столыпин за свое будущее, так не он первый, не он последний. Можно ли считать поведение будущего реформатора предательством? А черт его знает. И что ему сказать-то? По отношению к самому Столыпину у меня нет никаких обид, а вот на его супругу я немного сердит. Ишь, глупость какую удумала! Роман, видите ли усмотрела.
Я воспользовался заминкой, возникшей благодаря появлению официанта с заказом для нас с Аней. Барышня не торопилась напасть на свою пироженку, а с любопытством посматривала на меня. Наверняка обдумывает — как ей подыгрывать братцу, если понадобится. Ну, Анька не бросит, подыграет.
И мой ответ все-таки родился.