Страница 59 из 75
Глава 19 Поучения генерала Мак Грегора
— Он раскаивается, Ваше Императорское Величество, — твердо сказал Николай Иванович Наволоцкий, поглядывая на государя. — Надворный советник Чернавский больше не станет шпагой размахивать, а сразу городового позовет.
Видимо, в этот момент мне вспомнилась не до конца забытая классика, что отразилось на моем лице, потому что император тут же обратил внимание.
— Я сказал что-то смешное, Иван Александрович? — насторожился монарх.
— Виноват, Ваше Величество, — поспешно пояснил я, — просто, коли речь о шпагах пошла, роман Дюма-отца вспомнил.
— Тот, что про мушкетеров? — догадался император. — И что там вспоминать было?
Молодец, государь, французские романы читает, а то, что подробности не помнит, это не страшно. Я сам напомню.
— Эпизод, когда после стычки мушкетеров с гвардейцами де Тревиль привел друзей к королю, сказал, что они раскаиваются, а Людовик ответил, что не верит их хитрым рожам, особенно той, с физиономией гасконца.
За точность текста ручаться не стану, но близко.
Его Величество переглянулся с Наволоцким, оба вздохнули. Сейчас опять скажут, что Чернавский сумел в очередной раз всех удивить. Или заявят, что надворный советник и кавалер вел себя как подросток. Что ж, они правы.
Главный «особист» Российской империи примчался ко мне после обеда, приказав быстренько брать ноги в зубы и мчаться вместе с ним в Зимний дворец, где нынче обитает государь. Дескать, у Его Величества есть «окно» в расписании, поэтому мы должны успеть.
Я не слишком хорошо понимаю логику императорских перемещений — он то в Царском селе, то в Аничковом дворце, а нынче в Зимнем. Возможно, покушений боится? Нет, государь на потенциальных террористов плюет, а иной раз, словно провоцирует.
У лихача, на котором мы отправились к государю, ни звуковых, ни световых сигналов нет, но мчались быстро, нарушая положенный интервал в две сажени между экипажами, да еще и обгоняя по встречке. Я даже опасался, что кого-нибудь да задавим, но, слава те господи, обошлось.
И вот, мы стоим перед государем, пусть не на вытяжку, но близко, а то, что командор ордена святой Ксении не соизволил указать на стул говорит о том, что он недоволен.
В Зимнем дворце, к слову, вовсю ремонт идет, молотки стучат, топоры рубят что-то твердое, не иначе — железо, а судя по противному скрежету, за стенкой императорского кабинета еще и пилят. И как государь тут работает-то?
Фраза о том, что «надворный советник не станет больше шпагой размахивать», совпала со звуком лопнувшего металла — кажется, полотнище у ножовки лопнуло, а еще с отборнейшим матом. Ну вот, а говорили, что в императорских дворцах стены толстые. Но Его Величество, услышав некрасивые слова, и бровью не повел, зато выдал другое:
— Иван Александрович, не похожа твоя физиономия на гасконскую.
Фух, вроде, не шибко гневается, если на ты.
— Говорят, они на наших грузин похожи, — влез Николай Иванович со своими познаниями наций и народностей Франции.
— Именно, на грузин, а у меня типично новгородская морда, — подтвердил я, радуясь, что рядом Наволоцкий, а не отец. Чернавский-старший ткнул бы мне под ребро, чтобы не болтал лишнего при государе.
— К счастью, нет у нас ни гвардейцев, ни кардиналов, а если бы были, то господина Чернавского давно бы где-нибудь на дуэли прикончили, а то попросту из-за угла кинжалом ткнули, — махнул бородой император в сторону стола и стульев. — Оставим господина Дюма газетчикам, присаживайтесь.
Кажется, государь окончательно сменив гнев на милость. Он и сам уселся, и сразу спросил:
— Николай Иванович, как вы считаете, англичане уже установили, что автором антианглийских статей является граф Чернавский?
— Думаю, что установили, хотя твердой уверенности у них нет, — ответил Наволоцкий. — Попытка получить черновики нужна лишь для окончательного подтверждения авторства. Мы пытаемся узнать, кто передал информацию. Доступ к письмам, что поступают по адресу, на который Иван Александрович отправляет свои очерки, имеют три человека. Мы с вами, и с Иваном Александровичем уже обсуждали, как была установлена личность Чернавского — это не сложно, а вот разоблачить того, кто передал настоящее имя, понадобится время. Не исключено, что злого умысла не было, а имело место обычная болтовня.
— Болтун — находка для врага, — выдал я фразу, которую запомнил со времен детства.
У отца в каком-то из кабинетов (не то на Камчатке, не то в Кяхте, не то уже здесь, в Подмосковье) висел плакат. Точнее — репродукция плаката, где изображен дядька, болтающий по телефону, а его в это время подслушивает враг — в очках, и с оттопыренным ухом.
Вру. Плакат висел не в кабинете, а в другом месте.
— Правильно сказано, — кивнул государь.
Может, заказать Полинке такой плакат? Правда, с телефонной связью у нас не очень — в Окружной суд до сих пор кабель не протянули, хотя в МВД и в Минюсте связь уже есть, но на перспективу.
— Николай Иванович, вы разбойников проверяли? — спросил император.
Я даже рот открыть не успел, чтобы поинтересоваться — а зачем особому отделу Канцелярии Его Величества проверять каких-то бандитов, как Николай Иванович отозвался:
— Так точно, проверял, с этой стороны все чисто. Англичане нередко используют бандитов в своих целях, но тут самые обычные преступники. И то, что произошло на набережной, просто случайность.
Это что, «особист» проверял хулиганов на связь с английским посольством? Не слишком ли много чести для гопстопников? А еще — а как он их проверял? В камере подсадил «наседку»? Скорее всего, именно так. Но вряд ли у Наволоцкого имеется своя агентура для подобных целей, скорее всего, использовал людей Сыскной полиции. А ведь ни Казначеев, ни иные прочие, мне об этом не говорили.
— Итак, мы знаем, что англичане недовольны статьями и очерками, имеющими антианглийскую направленность, еще им известен автор, — резюмировал император. — И что дальше?
— Думаю, для начала они попытаются договориться с Иваном Александровичем по-хорошему, — ответил главный особист. — Предложат ему деньги, а если откажется, то отыщут иные способы воздействия. Слабых мест у графа Чернавского достаточно, отыщут, куда бить. Вон, хотя бы через Полину Онцифирову.
— А что с Полиной? — нахмурился государь. — Полина Андреевна возведена в ранг фрейлины, она под покровительством императрицы.