Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 38 из 75

У меня несколько другие сведения, но непринципиально — почему господин Литвинов покинул правление Брестско-Киевской железной дороги.

— Горничная, естественно, ездила со мной, а кухарка, которая должна была в мое отсутствие накрывать на стол и кормить мужа, не обратила внимание, что он не вышел в столовую. В первый день прошлась по комнатам, но в кабинет не зашла. Она ведь знала, что хозяин сюда редко заходит. Решила, что барин уехал в клуб, или еще куда-то, больше его не искала. Я вернулась, и застала мужа сидящим в кресле. Доктор потом сказал — сердечный удар, сделать ничего уже было нельзя…

Кажется, госпожа Литвинова была выдержанной женщиной, но тут она прикусила губу, а из ее глаз потекли слезы.

— Простите, с тех пор я ненавижу этот кабинет, потому что мне постоянно кажется, что Сергей сидит здесь, за этим столом, в этом кресле. Не понимаю, почему он сюда зашел? Еще раз простите…

Эмилия Михайловна вышла, а я слегка растерялся. То ли идти следом, и попытаться ее успокоить, то ли остаться, и продолжить осмотр. Официальное, пусть и устное разрешение хозяйки у меня есть.

Но не остался. Почему-то померещился трупный запах, хотя с момента смерти Литвинова прошло два года, и кресло теперь смущало. Я же в него чуть не сел!

Эмилия Михайловна сидела на диване и плакала.

А я без приглашения, а просто, почти по-свойски, уселся рядом и спросил:

— Вам очень одиноко?

Странный вопрос. И зачем я его вообще задал? Женщине, которая старше, нежели моя здешняя матушка, вдова, наверняка одиноко. Детей, насколько я знал, у Литвиновой нет.

— Очень.

— А почему бы вам не плюнуть на Санкт-Петербург и не переехать туда, где ваши родственники? — спросил я. — Они же у вас в Москве?

Эмилия Михайловна вытерла слезы, попыталась улыбнуться:

— Видите ли, мои родственники — братья и сестры, родители уже умерли, до сих пор корят меня за мое замужество. У них немецкие корни, дворянство, а я выскочила замуж за молодого инженера, да еще выкреста. Не прокляли, двери не закрыли, так уже хорошо. Но с моим браком за двадцать пять лет не смирились.

То, что покойный муж был «выкрестом», я уже и сам догадался. Но зачем родственникам из этого проблему-то делать?

— Но мужа теперь нет, вы одна. Что им теперь вас корить?

Госпожа Литвинова вздохнула:

— К родственникам можно приехать, побыть у них с неделю, а больше я не выдержу. Они по-прежнему зудят, твердят — вот, испортила себе жизнь, а мы-то тебе говорили… Как такое слушать? Неделю еще терпеть можно, а больше никак. Могла бы купить в Москве собственный дом, но какой в этом смысл? И с родственниками плохо, и одной тяжело.

— А замуж выйти?

Эмилия Михайловна засмеялась, даже плакать перестала.

— А за кого выходить? Свободных мужчин моего возраста не так и много, а если такие и есть, то где их искать? Сваху нанять? Так я бы наняла, но не знаю, где свахи обитают. Знаете, я даже собиралась подать объявление в газету — мол, вдова пятидесяти трех лет, недурна собой, имеющая собственный капитал, желает познакомиться с вдовцом для серьезных намерений. Поговорила о том с Игорем, но он меня убедил, что на мое объявление обязательно ответит какой-нибудь мошенник, который станет тянуть у меня деньги.

Теперь стало смешно мне. Брачный аферист пугает женщину мошенниками? Он ее искренне предупреждал или какие-то планы имел на Литвинову? Да, хозяйка уже говорила, что Синявский предлагал ей руку и сердце, но она отказалась. Мудрая женщина. Нет, тут дело не только в возрасте и мудрости. Судя по всему, господин Синявский, хотя и был какое-то время ее сожителем, но любви к нему у вдовы не было. Была бы любовь, она бы так быстро не согласилась с тем, что ее сожитель мошенник, а защищала бы его с пеной у рта.

Правда, тысячу рублей она все-таки потеряла.

— А вы возьмите, подайте объявление и не бойтесь, — подсказал я. — У вас уже некоторый опыт общения с жуликами имеется, да и не производите вы впечатление доверчивой женщины…

— Не произвожу? — перебила меня Литвинова. — А как же знакомство с Синявским, который оказался прохвостом? Все-таки, отдать тысячу рублей может не просто доверчивая женщина, а полная дура. Я же Игоря в дом взяла, чтобы хоть кто-то рядом был. Поговорить он умел, да. Постель была, но для меня это уже не главное. И кабинет ему отвела, чтобы он… Ну, чтобы он там сидел, и мои страхи развеял.

Прозвучало забавно — в дом взяла, словно выброшенного щенка. Ладно, что не подобрала. Обидно, наверное. Впрочем, Синявский иного отношения и не заслуживал.

— Эмилия Михайловна, давайте честно — усмехнулся я — Эта тысяча — не последние ваши деньги, верно?

— Допустим, — не стала спорить Литвинова.

Сумму дохода я спрашивать не стал. Муж занимал должность в правлении железных дорог, значит, деньги были. Не исключено, что Эмилия Михайловна еще и пенсию за супруга получает, ценные бумаги имеются.

— Тогда можно считать, что вы эту тысячу не потеряли, а удачно вложили.

— В каком смысле?

— Вы теперь не станете давать в долг крупные суммы. С мужчинами, которые откликнуться на ваше объявление, будете более осторожны.

— Вот этого я тоже боюсь, — призналась Литвинова. — А если я буду чересчур осторожна?

— А вы попробуйте, а там видно будет, — посоветовал я. — Но в любом случае решать вам.

— Иван Александрович, а можно вас попросить об одолжении?

— О каком? — насторожился я.

— Если познакомлюсь с мужчиной, можно я скажу — мол, прежде чем дать ответ, хочу посоветоваться с племянником?

— А причем здесь я?

— А я скажу, что мы с вами в родстве, пусть и в дальнем. Если я сообщу своему будущему э-э… поклоннику, что следователь Чернавский мой племянник, пусть и дальний, это отвадит любого мошенника.

—?

— Муж вашей тетушки, отставной полковник Павел Андреевич Винклер сослуживец моего брата, а мы с Винклерами даже состоим в каком-то родстве, — пояснила госпожа Литвинова. — Павел Андреевич очень вами гордится, говорит, что вы у него останавливаетесь, когда в Москве бываете. А если мы в родстве с ними, так и с вами.

Вот оно как. А кто на меня с кулаками бросался? Не Павел ли Андреевич? Ну, это дело давнее. Мы тогда подрались, потом помирились, по рюмочке коньяка выпили. Отставной полковник настойчиво предлагал мне жениться на Аньке. Или она еще Нюшкой была?

А что, жалко мне, что ли? Пусть эта дама говорит, что она моя тетка. Я уже и так понял, что у меня везде либо тетушки, либо сестры. Еще одну тетушку как-нибудь да переживу.