Страница 27 из 75
Глава 9 Советник со шпагой
В вестибюле Аничкова дворца я принял от раззолоченного лакея шинель, фуражку и шпагу. Да, коль скоро императора во дворце нет, то с оружием приходится поступать на общих основаниях — сдавать при входе.
Посмотрел на часы — половина девятого, батюшка, скорее всего, уже дома, скоро накроют на ужин.
Сто раз мне говорено было, что лицам моего чина и положения не положено… нет, тавтология, нужно другое слово подобрать, но в голову ничего не приходит. В общем, надворным советникам следует не пешком по темным улицам шариться, а брать извозчика и отправляться домой исключительно на конно-колесном ходу.
Так нет же, до сих пор какие-то студенческие замашки, решил пройтись вдоль набережной Фонтанки, полюбоваться осенней водой — на что она будет похожа, на свинец, или на сталь? — потом свернуть на Пантелеймоновскую улицу, пройти на Литейный, а там уже до Фурштатской рукой подать.
Спрашивается, а чего любоваться на воду, если луна спряталась в густых тучах, фонари горят через один, и почти ничего не видно?
Зато слышен плеск волн о гранит, а еще доносившиеся крики и матюги. Что за дела? Идущий передо мной дядька резко повернулся и побежал назад, а я шел вперед, представляя себя атомоходом во льдах Арктики.
Темновато, но удалось рассмотреть, что два мужика нападают на одного, а тот молча отмахивается. Дерется неплохо — это я как бывший профессионал говорю, но пропускает удары, а чуть в стороне стоит еще один бандит — здоровенный бугай. Если и этот вступит в драку, то шансов у парня нет. Но пока не вступает, потому что места здесь мало, а зайти сзади мешает гранитный поребрик. Или, нападавшие прекрасно знают, что следует измотать противника, а это лучше делать, когда нападают не одновременно, а по очереди. Один бьет, второй отдыхает.
А парень-то не мастеровой или торговец, а офицер. Фуражки на голове нет, сбили, но форменная шинель, медные пуговицы и погоны различимы даже в сумерках. А рядом с офицером на корточках сидит женщина, закрывающая голову руками. Грамотно села!
Умный человек, на моем месте, побежал бы звать на помощь городового, но я не настолько умный. Тем более, что тут женщина, а еще и офицер. Считай — наших бьют! И куда я после этого денусь?
— Отставить! — рявкнул я.
Драка ненадолго затихла, но появление одинокого путника в чиновничьей шинели бандитов не испугала, а петлицы и крест тоже впечатления не произвели. И офицер не воспользовался случаем, чтобы прорваться ко мне. А, так рядом с ним дама, которую он не может бросить.
Один из нападавших — невысокий, но верткий, кинул здоровяку:
— Тимоха, разберись с чинушей, тока насмерть не убивай. Убьешь — сам потом топить станешь.
Ничего себе заявочки! Не иначе, не просто гоп-стопники, а бандиты-убийцы. И слово-то какое чинуша, словно бы из советского времени.
Тимоха, услышав приказ, заступил дорогу. Вытаращившись на меня, сплюнул себе под ноги.
— Слышь, чинуша, шел бы ты мимо, целей будешь, — хмыкнул здоровяк, а я тоже хмыкнул в ответ:
— Щаз, только трусы подтяну.
— Чё? — не понял Тимоха.
— А чё, так через плечо, не горячо? — отозвался я, расстегивая шинель, чтобы не сковывала движения.
— Чё — не горячо? — слегка опешил Тимоха. Вон, даже вскинутую руку, опустил.
— А горячо, так перекинь на другое плечо, — посоветовал я и нанес первый удар.
Классика. Не знаешь что делать, бей первым, а там будет видно.
Кто другой от моего удара сейчас бы должен уйти в глубокий нокаут. Все-таки, прямой в челюсть, вес у меня изрядный, а в удар я вложился хорошо. А этого только откинуло на пару шагов, и кепка с него слетела. Зато мой кулак заныл так, словно я бил не в челюсть, а в тот самый гранит. Рука в перчатке, но такое чувство, что костяшки сбил даже через прочную кожу.
— Н-ну, паскуда, — сказал Тимоха и, снова сплюнул. Потрогал челюсть, словно ставил ее на место, сказал с неким уважением: — А знатно ты мне в рыло в…л. Н-ну, не взыщи чинуша.
Кулак у парня с мою голову, но от размашистого удара я ушел легко, а еще и врезал правой ему под ребра, а левой приложил в челюсть.
Нет, ну до чего же живучий! На ринге бы он точно «поплыл», а тут пофиг. Парень постоял с полсекунды, башкой потряс. Откуда такие берутся? Ему бы в будущее попасть, так все чемпионские пояса бы взял.
— Л-ладно, сам напросился, — выдохнул Тимоха, вытаскивая из-за голенища нож.
Здоровяк согнулся, растопырил руки. Я уже говорил, что сумерки, видимость скверная, но я отчетливо видел белые зубы, белки глаз, а еще почему-то лезвие ножа. Тимоха всерьез собрался меня убить. И я каким-то шестым, или девятым чувством понял, что парень это делать умеет.
Эх, ну почему отец меня на бокс отдал, а не на самбо? Сейчас бы я ловким приемом выбил оружие, да и заломал здоровяка. Но самбо в девяностые годы еще не в моде было, да и тренеров не хватало.
С ножом в руках бандит выглядел еще опаснее и, почему-то, стал шустрее. Ловко отбил мой удар, сделал выпад, от которого я едва ушел. А мне еще пришлось краешком глаза следить, чтобы сообщники здоровяка не ударили в спину. Но нет, они сами заняты, а офицер не желает сдаваться и продолжает отмахиваться, пусть и устало. Но все равно, долго не выдержит. Он и так молодец, что до сих пор держится.
Я снова попытался ударить, но уже хуком, попал, но вскользь, отпрыгнул. А тут еще и шинель мешает — а скидывать некогда, да еще и шпага путается в ногах.
Так, шпага?
— Ты чё, думаешь железкой своей дотянешься? — усмехнулся Тимоха, когда я выхватил свое наградное оружие.
Фехтовальщик бы сейчас сделал пару-тройку движений, и здоровяк упал. А я? Фехтовать не умею, а просто махать шпагой туда-сюда бесполезно, клинок слишком легкий. «Восьмерку» выписать сумею, вот и все. Если бы при мне была шпага пехотного образца, подаренная Абрютиным, тогда да, что-то да получилось. А эта чиновничья, она даже не из стали, а из железа. Мне бы сейчас полено, как в старые-добрые времена или лопату.
А я вдруг вспомнил, как меня учили танцевать вальс. Зря, что ли Леночка старалась?
— Раз-два-три, раз-два-три! — прошептал я сам для себя, приставными шагами делая полукруг, вытягивая вперед руки, словно пытаясь удержать партнершу, а потом, оказавшись сбоку от Тимохи, сделал выпад, нацеливаясь точно в шею противника, но тот дернулся и клинок угодил чуть выше.
— А-а-а! Убили! — завопил здоровяк, падая на колени и роняя при этом нож.
Мать честная, я же не этого хотел! Я и всего-то собирался уколоть бугая, отвлечь его, а клинок шпаги, словно сам по себе, проткнул обе щеки насквозь. Как это так?