Страница 56 из 74
Глава 28: Под красными фонарями.
Дракон сорвался с места — слишком быстро, но для меня всё вокруг замедлилось, и каждый его шаг тянулся целую вечность.
Вот и всё. Я не смогла пошевелиться. Ещё мгновение — и воздух навсегда застрянет в груди.
Он остановился вплотную. Голова — прямо передо мной.
Жар дыхания. Запах пепла и крови.
Я сжалась, вскрикнула, ожидая удара, но боли не последовало. Вместо удара — прикосновение. Он коснулся моего лба своим. Осторожно. Почти бережно. И закрыл глаза.
…Линдсеа.
Шёпот звучал не в ушах, а сразу внутри. В груди.
…Моя.
Мир качнулся.
— Кьяр? — выдохнула я.
Рука дрожала, когда я потянулась к нему и коснулась холодной твёрдой чешуи. Она едва заметно приподнялась под пальцами и опустилась, будто он откликнулся. Он выдохнул — горячо, с шумом.
Я провела ладонью выше, к переносице, прижалась щекой и закрыла глаза.
Он пришёл. За мной.
Дракон осторожно поддел меня когтями, перенёс к основанию шеи — и распахнул крылья. Воздух ударил в лицо. В следующий миг он сорвался в небо, а я вцепилась в шипы, чувствуя, как подо мной ходят мощные мышцы.
Не оборачиваться. Приказала я себе, и всё равно посмотрела.
Вилл стоял среди побоища, потрясённый, и смотрел нам вслед так, будто не верил своим глазам. И не только он. Чуть дальше, в тени, стоял другой.
Золотой василиск. Он не двигался. Только смотрел.
Я спрятала лицо в чешуе Кьяра, желая отгородиться от всего и чувствовать лишь его близость.
В вышине царило умиротворение. Лишь ветер свистел в ушах да мерно хлопали крылья. Внизу город казался игрушечным, звёзды над головой — непривычно яркими и близкими. На несколько минут я просто позволила себе выдохнуть.
Мы подлетели к краю здания. Дракон осторожно подхватил меня когтями и опустил на черепицу. Я не испугалась.
Убедившись, что я стою твёрдо, дракон убрал лапу и обратился человеком — легко, словно сбросил с себя покрывало. Передо мной снова был Кьяр — во всей своей красоте, с взлохмаченными белокурыми волосами и совершенно обнажённый.
Не помня себя, я бросилась к нему. Он встретил меня на полпути, сгрёб в объятия и прижал так крепко, что перехватило дыхание. Наши губы встретились в жадном поцелуе.
— Кьяр… Я так скучала. Так сильно…
— Линдсеа… Моя Линдсеа…
Поцелуй становился всё глубже — уже не просто лаской, а клеймом.
Мне хотелось только одного: чтобы он больше никогда меня не отпускал.
Его губы скользнули по моей щеке, к изгибу уха. Он прикусил мочку, и по телу пробежала дрожь. Я не сдержала стон и вцепилась пальцами в его волосы. А его губы уже спускались ниже — по шее, к ложбинке между грудей.
Каждое прикосновение било наслаждением так остро, что разум плавился.
— Никогда не покидай меня, слышишь? — выдохнула я и сорвалась на стон, когда его язык коснулся соска.
Кьяр не спешил. Дразнил лёгкими прикосновениями, пока кожа не стала мучительно чувствительной. Тогда он слегка прикусил сосок, и боль вспыхнула на миг, тут же растворяясь в удовольствии.
— Сегодня ты удовлетворяешь дракона, женщина, — прорычал он.
Когда Кьяр переключился на другую грудь, влажные звуки его ласк отозвались внизу живота тягучим жаром.
Не отдавая себе отчёта, я начала тереться бёдрами о его возбуждение, провоцируя его ещё сильнее. Я горела, мечтая почувствовать его внутри.
Кьяр одним движением опрокинул меня на спину. Под нами оказалась мягкая перина, выставленная прямо под открытое небо.
Разум отказался искать объяснения. Остались только инстинкты.
Я изнемогала от желания и судорожно потянулась к ночной рубашке, но стягивала её слишком медленно. Кьяр раздражённо рыкнул и одним движением отбросил ткань в сторону.
Он навис надо мной — голодный самец в своей первозданной мощи. Его член, налитый желанием, подрагивал, а прозрачная капля скользила по головке. Я была готова умолять дать мне почувствовать полюбившийся вкус.
Но не успела.
Кьяр рывком подмял меня под себя. Мгновение давления у входа — и он ворвался внутрь, заполнил до предела и начал двигаться так, словно закреплял своё право на меня.
Я балансировала на грани между болью, жаром и наслаждением. Каждый новый толчок отзывался глубоко внутри, поднимая напряжение — густое, горячее, почти невыносимое.
Кьяр полностью отдался происходящему, блаженно прикрыв глаза. Его ладони на моих бёдрах задавали ритм, подчиняя мои движения своему напору. Он постанывал, и этот низкий звук был слаще любой ласки.
Я обхватила его ногами, прижимая ближе, и он вошёл ещё глубже — так, что по телу прошёл судорожный разряд.
— Ещё! — вырвалось у меня.
Тело двигалось навстречу уже само, выгибаясь под ним. Я услышала сдавленный стон Кьяра и поняла: он близко. Но я не была готова. Не сейчас, когда моё собственное удовольствие только нарастало, а до пика было ещё мучительно далеко.
Его рука проскользнула между нами, накрыла пульсирующий бугорок. Несколько рваных движений — и меня разорвало наслаждением. Кьяр содрогнулся следом, и его семя горячей волной хлынуло в меня.
Мы застыли. Мир на время перестал существовать. Потом мы лежали в объятиях друг друга. Кьяр поглаживал мою спину, а я слушала его сердце и никак не решалась нарушить тишину.
— Кьяр?..
— Ммм?
— Я беременна...
Совсем не это я хотела сказать первым. Но слова сорвались сами — и утонули в новом, опьяняющем поцелуе. Кьяр ласкал меня так долго, что я начала сомневаться, расслышал ли он меня вообще.
Я слегка отстранилась.
— Я беременна, — повторила я уже увереннее.
Кьяр долго смотрел на меня. Тишина затягивалась, и тревога росла с каждой секундой. Наконец он заговорил:
— Ты даришь мне столько наслаждения и радости, сколько я не знал за всю жизнь. А теперь нас будет трое. Мог ли я мечтать о таком, когда встретил тебя? — В его глазах что-то дрогнуло. — Никогда не думал, что скажу это кому-то… Я люблю тебя, Линдсеа.
Я шумно втянула воздух, только сейчас поняв, что задерживала дыхание.
— Я… я тоже тебя люблю.
Я вспыхнула, смутившись собственного голоса.
— Не по правилам нашего рода — просить самку первым. Но я хочу тебя, Линдсеа. Всю. Поэтому спрашиваю: примешь меня своим самцом?
Это было официальное предложение.
— Я приму тебя.
Едва слова сорвались с моих губ, я вспомнила все условия такого брака. И, должно быть, на моём лице отразилось что-то, что заставило Кьяра мгновенно напрячься.
— Что не так?