Страница 22 из 74
Глава 11: Кофе с корицей.
— А с Кьяром вообще всё сложно, — начал я загадочно. — Знаешь, как мы познакомились?
— Полагаю, ты сейчас расскажешь, — она нахмурила брови, а я едва сдержал улыбку.
— Я посещал один бордель, а он там подрабатывал.
Искреннее удовольствие доставило мне её изменившееся лицо: глаза округлились, губы приоткрылись. Она была так наивна, что это даже забавляло.
— Я тогда накуролесил, попытался сбежать, не заплатив, и наткнулся на этого громилу. Он чуть душу из меня не вышиб и заставил отрабатывать долг мытьём полов. Оказалось, Кьяр там девок стерёг, зарвавшимся клиентам мозги вправлял, а ещё готовил. Представь: громадная злобная дубина — и супчики варит. Я тогда ржал так, что штаны обмочил.
Я резко прикусил язык. К счастью, последнюю фразу она восприняла как шутку.
— Так вы стали подельниками?
Не поверила? Значит, ждёт ещё с десяток историй пожарче.
— Первое время просто общались. Коротали вечера за картами и шлюхами. А потом мой подельник спалился, и мне срочно понадобилась замена. Вот я и позвал Кьяра. Мы уже лет десять вместе так… работаем.
— Тебе на вид не больше двадцати, Вилл. Сколько же тебе на самом деле? А Кьяру?
Вот что её заинтересовало. Она даже подалась вперёд, невзначай открывая карты. Впрочем, я и так знал, что у неё в раскладе.
— Не волнуйся, и твоё старение замедлится после обращения.
Я понял, что взболтнул лишнее, едва увидел, как она побледнела.
Человеческие женщины плохо воспринимали подобное. Я видел это у мадам Фрины: новообращённые после первой течки начинали причитать и проситься домой.
Хозяйка милосердно отпускала. Проходило время — и они возвращались. Сами. Столкнувшись с презрением близких, не найдя выхода голоду, они куда охотнее принимали новые уклады жизни.
Обращённые, обновлённые и похотливые.
— Что за обращение?
Я внутренне застонал. Попытался перевести тему, но куда там. Линдсеа вцепилась в мою оговорку.
— Вилл, это поэтому я стала лучше видеть и слышать?
Кьяр просил ничего не объяснять, чтобы не спугнуть. Мне, по большей части, было плевать, и я согласился. Но теперь, под её настойчивым взглядом, весь мой азарт стремительно улетучивался.
Я был не готов к серьёзным разговорам, а Линдсеа давила всё сильнее.
— Спроси у Кьяра, он лучше объяснит, — наконец выдохнул я, отбрасывая карты.
Играть больше не хотелось. Да и в целом мне теперь смертельно хотелось сбежать от неё.
— А ты разве не моя пара? Почему ты не можешь рассказать?
— Готова признать меня своим? — я ухватился за шанс. — Поцелуешь — и я выложу всё, от первого до последнего слова, моя сладкая.
На миг мне показалось, что она уступит. Я уже чувствовал вкус её губ на своих. Но Линдсеа отстранилась и замкнулась.
Снова пролетаю.
Впервые попалась такая ледышка, которую не могли растопить даже ночные приливы похоти.
Вернулся Кьяр. К собственному удивлению, я даже испытал облегчение.
Напарник сразу направился к нам. Лицо его было искажено злостью, а взгляд буравил, словно искал малейший повод для ссоры.
Ну-ну. На Линдсеа всё чаще витал его запах. И ни разу — мой.
Я всё чуял.
Терпел.
Ждал своей очереди.
— В Линдсеа погибает великий картёжник, — похвастался я, размахивая колодой.
— Ты мне просто подыгрывал.
Пусть так, но сообразительности ей было не занимать. При желании её можно было обучить самым изощрённым трюкам.
Кьяр швырнул на кровать свёрток, и девушка с лёгкостью перехватила его на лету. Я отметил про себя: реакции у неё стали заметно острее.
— Тебе, — коротко бросил Кьяр и жестом приказал мне выйти.
Обернувшись, я увидел, как Линдсеа извлекает из свёртка новое платье. Её лицо осветил восторг.
Я скрипнул зубами.
Кьяр и здесь меня опередил.
Напарник принялся распаковывать провизию. Её должно было хватить на неделю, а дальше всё зависело от обстоятельств… и от Линдсеа.
Я усмехнулся, заметив палочки корицы, но благоразумно промолчал.
Чем глубже Кьяр погружался в молчание, тем сильнее нарастало его напряжение. Мне совсем не хотелось попасть под горячую руку.
Вдруг воздух наполнил сладкий густой аромат возбуждения. Он просочился в каждый уголок, мгновенно взбудоражив кровь.
До вечера было ещё далеко — это не могла быть течка. Значит, самочка за закрытой дверью была занята чем-то очень любопытным.
Я с наслаждением вдохнул пьянящий запах. Выдержка трещала, а мысль сбежать к продажной девке на пару часов становилась всё настойчивее.
Линдсеа вышла из комнаты. Простое платье мягко подчёркивало тонкие черты и изящную фигуру. Щёки порозовели, взгляд смущённо метнулся между нами — она явно ждала реакции.
У меня перехватило дыхание.
Кьяр тоже застыл, вцепившись в банку с оливками.
— Ты выглядишь как богиня, сошедшая с небес, — отвесил я комплимент.
Я всегда знал, что сказать девушке. Губ Линдсеа коснулась улыбка.
— Благодарю, Вилл.
А Кьяр, этот бесчувственный чурбан, не нашёл ничего лучше, чем угрюмо буркнуть:
— Подошло, и ладно.
Я мысленно усмехнулся.
Продолжай в том же духе, дружище. На твоём фоне я буду выглядеть куда выигрышнее — и тогда самочка сама потянется ко мне.
Огонёк в глазах Линдсеа погас. На лице проступила обида. Вскинув подбородок, она шагнула к Кьяру.
И дальше на моих глазах разыгралось нечто необъяснимое.
— Это платье — лишь малая часть того, что ты мне должен, Кьяр, — гневно процедила она.
Кьяр прожёг её взглядом и… медленно достал оливку.
Поднёс к её губам.
А она приняла её так, будто именно этого и ждала.
Линдсеа жевала медленно, глядя ему прямо в глаза, а он смотрел на неё с жадной одержимостью.
И я впервые почувствовал себя третьим лишним.
— Вкусно?
Только благодаря острому слуху я расслышал этот тихий шёпот.
— Не хватает специй. Как обычно…
Сильно сказано.
Но ликовал я недолго.
Кьяр привлёк её к себе и впился в губы долгим, жадным поцелуем. Я ожидал протеста от Линдсеа, но в ответ раздался лишь приглушённый стон.
— А теперь? — пробормотал он, едва отстранившись.
— Всё равно недостаточно остро…
И они снова поцеловались.
Ощущение, что я здесь лишний, стало почти невыносимым.
Кьяр рычал, хамил, смотрел исподлобья. Линдсеа огрызалась в ответ, злилась, фыркала.
А проигрывал я.
Молодой. Красивый. Куда более приятный в общении.