Страница 2 из 74
Глава 1: Чужой дом.
— Они тебе понравятся, вот увидишь, — говорил Натаниэль, пока наш экипаж — Они тебе понравятся, вот увидишь, — говорил Натаниэль, пока наш экипаж трясся по ухабистой дороге. — Тётушка Лилиантия — та ещё ворчунья, но любит угощать всех печеньем. Ты только, пожалуйста, не ешь его.
Я машинально улыбнулась.
— Почему?
— Неизвестно, сколько оно пролежало в её мешочке. Ходят легенды, что некоторые сухарики старше её самой.
Он рассмеялся, ожидая, что я подхвачу шутку. Я постаралась улыбнуться шире, но мысли всё равно возвращались к тому, что осталось позади.
Родной Фалистед давно исчез за поворотами дороги — вместе с лесами, маленькими деревушками, тесной комнатой над кафе и жизнью, где всё было бедно, просто и понятно. Теперь за окном тянулись чужие земли: ровные поля, каменные города и непривычно высокие дома.
Я покидала прошлое ради будущего с мужчиной, которого любила.
И чем дальше мы отъезжали, тем сильнее это будущее пугало.
Натаниэль всю дорогу рассказывал о семье: о строгом отце, мягкой матери, многочисленных кузинах, чопорных дядюшках и дальних родственниках, чьи имена я уже путала, несмотря на все старания. Он хотел подготовить меня к встрече.
А я всё отчётливее понимала: к такому подготовиться невозможно.
Три месяца назад он впервые вошёл в кафе, где я работала кухаркой. Красивый, статный эльф в дорогом дорожном плаще. Он похвалил моё блюдо, а потом начал захаживать каждый день: подолгу засиживался и беседовал со мной так, будто я действительно была ему интересна.
Как он мог обратить внимание на такую, как я?
Спрашивала я себя тогда.
Да, я была привлекательна. Но рядом с эльфами любой человек выглядел слишком бесцветным, слишком неповоротливым, слишком другим.
А Натаниэль будто не замечал этого.
Он говорил, что мои глаза напоминают ему весеннее небо. Целовал руку так, словно я была леди, а не сирота без приданого. Смеялся над моей застенчивостью и уверял, что именно эта искренность влюбила его окончательно.
Мне хватило нескольких встреч, чтобы потерять голову.
Когда он спросил:
— Станешь моей женой?
Я ответила не раздумывая:
— Да.
Первая эйфория схлынула не сразу. Сначала были подарки, прогулки и много цветов. Потом — подготовка к новой жизни.
Натаниэль полностью обновил мой гардероб, вплоть до нижнего белья. Это смущало, но я понимала: моя старая одежда, штопаная и выгоревшая на солнце, не годилась для будущей Лардрессы.
Непокорные кудри теперь ежедневно выпрямляли раскалёнными щипцами и укладывали в изящные волны по эльфийской моде. Из моей речи вытравливали просторечия. Меня учили входить в комнату, садиться, держать чашку, правильно улыбаться.
Иногда в зеркале на меня смотрела незнакомка. Чужая и красивая. Почти эльфийка — если бы не круглые человеческие уши.
Натаниэль был доволен.
А я старалась быть достойной.
Он настоял, чтобы я выучила имена его родственников. Показывал лица в магических шарах, объяснял ветви рода, терпеливо повторял титулы и связи.
У меня самой никого не осталось — родителей унесла красная лихорадка во время эпидемии.
Но однажды в туманной дымке возник образ миловидной эльфийки с золотистыми волосами и миндалевидными глазами.
Натаниэль замолчал. На его лице отразилось болезненное напряжение.
— Это Летиция, — сказал он наконец. — Моя двоюродная сестра по третьей ветви. Мы были… обручены до тебя.
Мир словно качнулся.
— Обручены?
— Только формально. Этот союз был заключён между нашими семьями ещё в младенчестве. Я никогда не любил её, Линдсеа.
Он говорил ещё что-то, но я уже не слушала. В собственных глазах я вдруг стала разлучницей — женщиной, которая пришла в чужой дом и заняла не своё место.
Я оставила и работу, и маленькую каморку над кафе, денег почти не осталось. Только тогда я в полной мере осознала, насколько глубоко завишу от Натаниэля. И мне оставалось лишь верить его словам.
Когда карета миновала кованые ворота поместья Нарили, у меня перехватило дыхание. Белоснежные башни поднимались к небу, парк утопал в зелени, а дворец казался не домом, а доказательством того, насколько далеко я забралась в чужой мир.
Я знала, что семья Натаниэля богата. Но моё воображение не могло нарисовать и десятой доли этого величия. С новой, мучительной остротой пришла привычная мысль: мне здесь не место.
Родители Натаниэля встретили нас у входа. Пока жених представлял меня, я упорно смотрела в натёртый до блеска пол и боялась сделать лишний вдох. Затем присела в книксене и произнесла приветствие, заученное до автоматизма.
Я ожидала холодности, но Лаэрдесса Тифания улыбнулась неожиданно тепло:
— Приветствуем тебя в нашем доме, дитя человеческое и невеста нашего сына.
Я осмелилась поднять взгляд.
Она смотрела на меня не просто снисходительно — почти ласково. Даже в суровом лице Лаэрдэсса ЛеоДара мне почудилась тень молчаливого одобрения.
Похоже, я им понравилась. И от этого стало легче дышать.
Мне отвели отдельные покои в женском крыле. Согласно традициям, до свадьбы мы с Натаниэлем должны были жить раздельно. У меня это правило не вызвало возражений. Я была воспитана строго и намеревалась беречь себя до брачной ночи.
В последующие недели я снова училась манерам, танцам, обращению с клинком и бесчисленным мелочам, из которых складывалась жизнь эльфийской знати.
Я сопровождала семью Нарили на приёмах, улыбалась незнакомцам, отвечала на вежливые вопросы и каждый раз чувствовала, как под чужими взглядами во мне ищут изъян.
Но вслух никто не говорил ничего дурного. Наоборот, меня представляли как невесту Натаниэля, будущую Лардрессу Нарили, и я заставляла себя верить, что имею право стоять рядом с ним.
А потом я познакомилась с Летицией.
В жизни она оказалась ещё прекраснее, чем в магическом образе. Окружение невольно тянулось к ней, как к солнцу, и я сразу поняла почему. Яркая, утончённая, лёгкая. Рядом с ней даже воздух казался мягче.
Я старательно избегала её, чувствуя себя виноватой без всяких оправданий. Но однажды она пригласила меня на чаепитие, и отказаться я не рискнула. Одно дело — затеряться в бесконечных коридорах дворца, и совсем другое — открыто пренебречь приглашением.
Я готовилась особенно тщательно. Тёмно-синее платье подчёркивало глаза, жемчужные нити в волосах придавали образу завершённость. Я чувствовала себя уверенно — до тех пор, пока не увидела Летицию.