Я вернулся за тобой

— А кто эти люди? — спрашиваю, всматриваясь в его глаза. — Те, что схватили меня возле дома? Что им нужно? Это как-то с тобой связано? Хотя бы что происходит сейчас ты можешь мне сказать? Это из-за тебя, да? Я видела твою машину неоднократно возле своего дома и работы. И сегодня возле остановки, это же я с тобой столкнулась, да? Ты следил за мной?

— Следил, — кивает. — Предполагал, что что-то подобное может произойти. Ты права, тебя схватили из-за меня. Мне жаль, что так вышло. Обещаю, что я решу эту проблему. Но пока тебе придётся побыть здесь, со мной, в этом доме. Все детали давай оставим на завтра.

Придётся... Мне неприятно, что он так говорит. Также как и его отстранённость.

Я столько раз видела сны, в которых оказывалось, что Миша жив и вернулся ко мне. Но ни в одном из них он не вёл себя как чужой человек.

В моих фантазиях брат стискивал меня в своих объятиях. Прижимал так крепко, что болели рёбра.

— Обними меня, — подхожу ближе, и сама утыкаюсь лицом в его грудь. — Пожалуйста, Миша. Мне это так нужно. Я десять лет этого ждала.

Чувствую, как его руки медленно сжимаются на моих плечах и облегчённо выдыхаю.

Сама обхватываю его ладонями и жмусь всем телом.

Его ровное сердцебиение успокаивает. Я закрываю глаза и втягиваю в себя Мишин запах. Такой мужской. Мускусный. У меня от этого запаха что-то горячее внутри разливается. Становится так тепло, почти жарко. И почему-то сердце бьётся быстрее.

— Ты наверно душ принять хочешь?

— Что? — поднимаю голову и смотрю на брата, словно выплывая из дурмана.

— Душ. У тебя колени грязные и согреться не мешало бы. Пойдём я тебя отведу.

Опускаю голову и смотрю на свои ноги. Они действительно перепачканы в машинном масле, и кожа на колене слегка содрана. Видимо, это произошло, когда я упала в том мини-фургоне.

От воспоминаний об этом страшном похищении по телу снова пробегают мурашками и за рёбрами леденеет.

— Миш, а... те мужчины... — выдавливаю, нервно сглатывая. — Они ведь не вернутся больше?

— Те не вернутся. Но могут быть другие. Поэтому какое-то время тебе нужно будет здесь отсидеться. Пока я не решу проблему.

— Да, я... я поняла... — опускаю голову и киваю.

Хочется спросить, что будет дальше, но я не решаюсь. Не хочу, чтобы он снова исчез из моей жизни. Второй раз я этого не переживу.

И, наверно, брат прав. Сейчас действительно не подходящее время для подобных разговоров. Меня до сих пор трясёт от произошедшего. Кажется, что на горле всё ещё осталось ощущение прижатого к нему пистолета.

— Пойдём за мной.

Миша берёт меня за локоть и ведёт к лестнице на второй этаж. Толкает одну из дверей и заводит в комнату.

Подходит к тумбочке и включает ночник.

— Большой свет пока лучше не включать. Нужно убедиться, что за нами не было слежки, — Подходит к тумбочке и включает ночник. — Здесь будет твоя комната. Моя — напротив. Ванная у тебя своя. Полотенце, шампунь там тоже есть. Одежду я тебе принесу сейчас. Походишь пока в моей. Потом что-нибудь придумаем.

— Хорошо, — киваю.

Это всё, что я успеваю сказать, потому что Миша тут же выходит из комнаты, оставляя меня одну. И мне ничего не остаётся, кроме как в ступоре смотреть на закрывшуюся за ним дверь.

Снова обхватываю себя руками за плечи, пытаясь выдавить из груди чувство пустоты, но не выходит.

Разворачиваюсь и захожу в небольшое помещение ванной комнаты. Здесь нет окна, поэтому спокойно включаю свет. Снимаю с себя толстовку брата, свой сарафан и бельё и кладу сверху на стиральную машинку.

Настраиваю воду и, встав в душевую кабину, подставляю лицо под тёплые струи. Беру с полки мужской шампунь и, выдавив себе на ладонь намыливаю голову и тело.

Тяжёлый мускусный запах тут же заполняет всё небольшое пространство кабинки.

Пахнет Мишей. И мне нравится, что я тоже теперь буду им пахнуть. Я так сильно соскучилась. Невыносимо. Хотя бы таким образом быть к нему ближе, если по-другому пока не получается...

Приняв душ, быстро вытираюсь лежащим на полке полотенцем. Натягиваю на себя бельё и Мишину толстовку и выхожу обратно в комнату, тут же напарываясь взглядом на сидящего на кровати брата.

— Иди сюда, — вздрагиваю, когда он слишком резко хватает меня за руку и, подтянув к себе, усаживает рядом с собой. — Ногу дай.

Я даже не успеваю отреагировать, когда жёсткая хватка сжимается на моей икре и одним быстрым движение Миша перекладывает мою ногу к себе на колени.

Тянется к тумбочке. Берёт с неё перекись и вату и, пропитав, прижимает к повреждённому колену.

— Ай, — дёргаюсь, от неожиданной боли, но Миша только крепче впивается пальцами в икру, не давая выдернуть ногу.

— Терпи. Нужно обработать.

Прилипаю взглядом к его лицу, пока он обрабатывает моё колено. Черты стали гораздо жёстче. Короткий ёжик русых волос. Раньше он носил длиннее. Вообще он очень сильно изменился. Пожалуй, если бы не перстень, я бы никогда его не узнала. Прошла бы по улице мимо и даже не обернулась.

А ведь, по сути, так и было. Я не узнала его сегодня на остановке, когда мы столкнулись...

Спускаюсь взглядом вниз по его шее. Жилы почему-то напряжены. Дёргаются, когда он сглатывает. Из под ворота блестит серебряная цепочка. Тянусь к ней рукой и вытаскиваю, спрятанный под футболкой армейский жетон.

— Что это такое? — спрашиваю, разглядывая выбитые цифры. — Ты что, служил в армии?

— Было дело, — сжимает руку на моём запястье и, вытащив из моих пальцев жетон, убирает его обратно.

— Я тебе футболку чистую принёс. В ней пока спи, — кивает головой на лежащую на подушке сложенную чёрную футболку.

Откидывает вату в стоящую в углу урну и, сняв с коленей мою ногу встаёт.

— Погоди, — тут же хватаю его за запястье. — Ты куда?

— Тебе надо поспать. Поздно уже. И день был сложный.

Почему-то от одной мысли, что Миша сейчас уйдёт, и я останусь тут одна, на меня накатывает паника. Кажется, что если он переступит порог этой комнаты, то больше не вернётся никогда. Снова бросит меня, как это было десять лет назад.

— Миша, не уходи пожалуйста, — крепче стискиваю ледяными пальцами его запястье и приподнимаюсь на кровати, вставая на колени.

Морщусь, когда повреждённая кожа трётся об простынь. Вижу, что взгляд брата тоже опускается к моей ноге. И без того жёсткие черты лица в этот момент ещё сильнее заостряются.

— Я буду за стеной. Тебе нечего бояться.