Страница 6 из 100
Глава 5
Глава 5
Глава 5
Во рту пересыхает от волнения. И мысли мечутся в голове как рой пчёл в растормошённом улье.
Последний раз я видела Мишу, когда мне было восемь, а ему семнадцать. Прошло так много лет. Почти целая жизнь. Для меня даже больше.
После его ухода не осталось ни одной фотографии. Те, что были, старые, сгорели в пожаре. А новые мы не делали. После смерти родителей желания фотографироваться больше не возникало...
Всё, что у меня осталось от брата — это мои воспоминания, которые с годами становились всё более расплывчатыми. Ускользали как песок через сито.
— Не молчи, — выпаливаю, не в силах больше терпеть его молчание.
Стискиваю между пальцев его толстовку и встряхиваю.
Суживает глаза.
Сжимает скулы.
Задумчивый взгляд шарит по моему лицу.
— Это я, Алёна...
Крепкие ладони сильнее впиваются в мои плечи.
Очень вовремя, потому что от ударившей в голову крови перед глазами у меня начинает темнеть. И я просто падаю на брата.
Утыкаюсь лицом в его тёмно-синюю толстовку, которая тут же намокает от моих слёз.
Бью кулаком в его грудь.
Ещё раз.
И снова.
— Где ты был? — выдавливаю из себя на очередном ударе. — Где ты был всё это время, Миша? Почему ты оставил меня одну?! Я...
От разрывающих эмоций мне не хватает воздуха. Усталость от перенесённого за последние несколько часов стресса резко наваливается и накрывает тело, как тяжёлое одеяло.
Рука, занесённая для очередного удара, безвольно падает вниз, и я просто утыкаюсь лбом в грудь своего старшего брата.
Вдыхаю в себя его запах.
Его толстовка пахнет стиральным порошком с каким-то тонким морским запахом.
Никакого парфюма или мужского дезодоранта. Только запах чистоты.
Мне нравится.
Миша молчит. Я чувствую, как его мышцы напрягаются, а руки, лежащие по швам, в нерешительности сжимаются в кулаки.
В какой-то момент он всё же кладёт их мне на спину и неуверенно прижимает к себе.
Большие горячие ладони обжигают голые лопатки, и я неосознанно жмусь ближе. Трусь лицом об его толстовку. Вдыхаю. Пытаюсь вспомнить его запах. Почувствовать. Но у меня не получается. Наверно, прошло слишком много времени. Целая вечность с тех пор, как он пропал. Я просто забыла...
— Ты замёрзла.
— Чт...то? — низкий голос звучит у меня над макушкой и по телу стелятся мурашки от его горячего дыхания.
Рассеянно поднимаю голову и смотрю на Мишу.
— Ледяная вся, — повторяет, впечатывая взгляд в моё лицо. — Замёрзла.
— Да, я... наверно...
Только сейчас, приходя в себя, я чувствую, насколько мне в действительности холодно. Кожа на спине и руках гусиная и покалывает.
Миша убирает руки с моей спины и отходит на шаг, оставляя после себя ледяную пустоту.
Хочется тут же дёрнуться за ним следом и вернуть себе ощущение его ладоней на своём теле. Я с трудом заставляю себя остаться на месте.
Схватившись за края толстовки, он быстрым движением стаскивает её через голову, оставаясь в одной футболке.
Мой взгляд тут же падает на пояс его армейских штанов к которому пристёгнута кобура, и пульс автоматически ускоряется, разнося по венам панику.
— Так лучше? — снова подходит и натягивает мне на голову свою одежду.
— Да... — бормочу, разглядывая отстранённое лицо брата.
Весь этот разговор кажется странным. Мы не виделись десять лет! А он ведёт себя так, будто мы чужие...
— Миш, объясни мне, что происходит? — выдавливаю в отчаянии. — Где ты был всё это время? Почему пропал так надолго? Я... я ведь думала, что ты умер!
— Я объясню... позже. Давай пока в дом зайдём.
Кивком головы брат указывает на двухэтажный бревенчатый дом, возвышающийся в нескольких метрах от нас.
— Где мы находимся? — обхватываю себя за плечи, чтобы унять дрожь. Я только сейчас понимаю, что мы заехали на какой-то загородный участок, ограждённый высоким забором. — Кому принадлежит этот дом?
— Мне. Пойдём, Алёна. Хватит тут стоять.
Миша берёт меня за локоть и ведёт в сторону дома. Так быстро, что я даже по сторонам оглядываться не успеваю.
Хотя, мне бы это не помогло. Слишком темно. На участке вдоль подъездной дорожки стоит несколько фонарей, но они почему-то не горят. Как и фонарь на крыльце.
Мы поднимаемся по ступенькам практически на ощупь. На последней я спотыкаюсь и впечатываюсь в Мишину спину.
— Осторожно, — говорит не оборачиваясь. — Под ноги смотри.
Достаёт из кармана армейских штанов ключи, отпирает замок и, распахнув тяжёлую деревянную дверь, щёлкает выключателем.
— Проходи, — оборачивается и подталкивает меня вперёд.
Как только я оказываюсь в прихожей, дверь за моей спиной закрывается, и я слышу щелчок запирающегося замка.
Неуверенно оглядываюсь по сторонам, рассматривая помещение изнутри.
Снаружи я не успела оценить масштабы дома, но сейчас вижу, что он очень большой. Похож на те, что я обслуживаю на выездных банкетах в ресторане.
Подойдя к окну, брат прячет ключи обратно в карман.
На меня Миша почти не смотрит. Это обидно. Настолько, что я закусываю губу, чтобы не расплакаться.
Быстрым движением он вытаскивает из кабуры пистолет и кладёт его на стол. Выглядывает на улицу, осматривая территорию, и задёргивает шторы.
— Миша! — не выдержав, подхожу к нему и дёргаю за край футболки. — Да посмотри ты на меня в конце концов! Посмотри на меня!! Что происходит? Я десять лет считала тебя мёртвым, а сейчас ты ведёшь себя так, словно я для тебя чужая! Почему ты тогда пропал?! Почему бросил меня одну? Кто эти люди, которые схватили меня? Что им нужно? Я...
Договорить не получается, потому что из глаз начинают хлестать слёзы. Горло сжимается в спазме, и я больше не могу выдавить из него ни единого слова.
Просто стою молча, обняв себя руками за плечи, чтобы они не тряслись.
Брат почему-то не торопится меня утешать. Но я чувствую его тяжелый взгляд на своём теле. Меня от этого взгляда обдаёт жаром даже через слой толстовки.
— Я пока всего не могу тебе рассказать, — слышу его низкий голос спустя несколько минут напряжённого молчания. — Мне... жаль, что так получилось в прошлом. Так было нужно. Позже, я тебе всё объясню.
Миша делает шаг в мою сторону, подходя практически вплотную. Поддевает костяшкой указательного пальца мой подбородок и заставляет задрать голову вверх.
Внимательно разглядывает моё лицо. Выдыхаю, когда он проводит большим пальцем по подбородку вверх, задевая нижнюю губу.