Страница 84 из 96
— Но она твоя жена, — упрямо повторяет мать, хотя в её голосе уже нет прежней уверенности.
— Формально пока да. Поэтому развод и затянулся. Мы договариваемся об условиях, чтобы разойтись без войны и не ударить по бизнесу.
Мать отводит взгляд. Я даю ей несколько секунд, но не для того, чтобы она придумала новый довод. Мне нужно договорить всё сейчас, чтобы к этой теме больше не возвращаться.
— И самое главное, — произношу я. — Никто больше не посмеет сказать дурного слова в адрес Асель или детей. Ты — в первую очередь.
— Алихан…
— Я не закончил. Асель сюда больше не придёт. Я не позволю вызывать её в этот дом, устраивать допросы, давить на неё или внушать ей, что она в чём-то виновата. Я сам буду приезжать к тебе. Захочешь увидеть внуков — привезу. Но оскорблять мою женщину, унижать её и вмешиваться в нашу жизнь я не позволю.
— Я твоя мать, — говорит она тихо, но с нажимом, словно этого достаточно, чтобы перечеркнуть всё сказанное.
— А я хороший сын, я думаю.
Она смотрит на меня, и на мгновение в её глазах появляется боль. Настоящая, жгучая. Я вижу её и всё равно не отступаю. Ведь можно любить мать, заботиться о ней, обеспечивать её, выслушивать жалобы, приезжать по первому звонку, но при этом не отдавать ей право распоряжаться собственной жизнью.
Мать резко встаёт с дивана.
— Значит, моё мнение ничего для тебя не значит?
Я тоже поднимаюсь, но медленно.
— Значит, решение уже принято.
— А если я не благословлю этот брак?
— Я всё равно женюсь на Асель.
Нуржан остаётся сидеть, но весь напрягается. Диляра поджимает губы и сцепляет пальцы на коленях. Ей страшно от этого столкновения.
— Я поддерживаю ага, — произносит она тихо.
— Я тоже поддерживаю, — добавляет Нуржан. — Если ага решил взять ответственность за неё и детей, значит, так правильно.
Мать медленно переводит взгляд с одного на другого. Теперь она понимает, что осталась в меньшинстве, и это потрясает её сильнее всего. Она всегда была центром нашей семьи, человеком, чьё решение не обсуждали. Но времена меняются. Мы выросли. И любовь к матери больше не означает слепого подчинения.
Мама тяжело вздыхает и идёт к двери, бросив по дороге:
— Делайте что хотите. Всё равно вы уже всё решили без меня. Но если со мной что-то случится, это будет на вашей совести.