Вторая жена поневоле

Глава 25.

Глава 25.

После визита к свекрови я отходила весь вечер. Нет, не лежала пластом, не страдала и не плакала, но постоянно возвращалась мыслями к нашему с Зариной диалогу. Ене благоволит старшей келин, как никогда не благоволила мне. Она всегда подчеркивала, что я девчонка из аула без приданого и образования. Зарина — городская, наверное, с обеспеченными родителями. Всё просто, но от этого так гадко на душе.

Утром я дала себе установку больше об этом не думать и повезла Армана к реабилитологу. Сегодня первый день, когда он будет ходить на костылях. Ежедневные тренировки сделали свое дело, и мы увидели тот прогресс, о котором говорил врач в самом начале. Я невероятно горжусь своим сыном и вместе с тем благодарна Алихану за всё, чем он окружил нас.

К Алексею Владимировичу мы приезжаем чуть раньше назначенного времени. Арман всю дорогу волнуется так сильно, что не выпускает мою ладонь. То и дело заглядывает мне в глаза, будто ищет подтверждение, что сегодня действительно произойдет то, о чем ему говорили последние дни.

Алексей Владимирович встречает нас своей привычной добродушной улыбкой.

— Ну что, молодой человек? Готов стать еще сильнее?

Арман расправляет плечи.

— Готов!

Врач помогает ему подняться с кушетки. Медленно, без спешки, проверяет, как мальчик переносит вес на больную ногу, внимательно наблюдает за каждым движением.

— Хорошо, очень хорошо. Не бойся. Она выдержит. Главное — не торопиться.

Затем он приносит детские костыли с жёлтыми резиновыми насадками. Регулирует их по росту Армана, подкручивает фиксаторы, проверяет высоту еще раз и только после этого осторожно вкладывает мягкие рукоятки в маленькие ладони.

— Вот так. Не висни на них всем телом. Костыли помогают держать равновесие, а не несут тебя вместо ног.

Арман крепко сжимает рукоятки и настороженно смотрит вниз. Новые ощущения явно пугают его.

— А теперь попробуем.

Первый шаг выходит совсем неуклюжим. Костыль чуть уезжает вперед, здоровая нога запаздывает, и сын испуганно вскидывает голову.

Я задерживаю дыхание, но Алексей Владимирович лишь спокойно придерживает его за локоть.

— Молодец. Именно так. Еще раз.

Второй шаг получается увереннее. Затем третий, четвертый. Его плечи постепенно расслабляются, а движения становятся увереннее.

— Видишь? Получается, — хвалит врач.

Сын осторожно проходит почти до середины кабинета. Останавливается, удивленно смотрит сначала на свои ноги, потом оборачивается ко мне.

Кажется, только сейчас он до конца осознает, что действительно идет.

— Мам...

В его голосе столько счастья, что у меня щиплет глаза.

— Мам, я иду!

Арман делает еще несколько шагов уже гораздо смелее и не может нарадоваться собственному открытию. Каждый новый шаг становится для него маленькой победой, а на щеках появляется счастливый румянец.

Я прижимаю ладонь к губам, чтобы скрыть дрожащую улыбку.

Сколько ночей я представляла именно этот момент. Как мой сын снова поднимется на ноги. Как перестанет смотреть вслед другим детям с тоской. Как впервые поверит, что однажды сможет бегать вместе с ними.

Алексей Владимирович подходит к Арману и одобрительно хлопает его по плечу.

— Отлично. Для первого раза просто замечательно. Через несколько дней почувствуешь себя гораздо увереннее, а потом мы постепенно увеличим нагрузку.

— Значит, я скоро смогу бегать?

Врач ненадолго задумывается, а потом отвечает честно:

— Если будешь выполнять все упражнения и не лениться, то обязательно сможешь. Не завтра и даже не через неделю. Но этот путь уже начался. Самое трудное осталось позади.

Арман крепче сжимает рукоятки костылей и снова делает несколько шагов по кабинету — уже не потому, что его просят, а потому, что ему самому хочется идти.

Мне очень хочется поделиться этой новостью с Алиханом, и, когда мы возвращаемся домой счастливые и немного уставшие, я звоню ему на мобильный.

Он отвечает не сразу, но, когда я слышу его голос, сладкое, как мёд, чувство вспыхивает в груди.

— Алихан, я хотела сказать, что Арман сегодня пошёл. На костылях, но уже пошёл.

— Серьёзно? — всегда строгий мужчина удивляется искренне и радостно. — И как он?

— Очень хорошо. Врач хвалил.

— Какой молодец! Мой батыр.

Знаю, это вылетело у него само собой. Не «твой сын», не «Арман», а именномой батыр . Так просто и в то же время так объёмно.

На том конце провода повисает короткая пауза.

— Передай ему, что я им горжусь, — просит Алихан. — Очень.

— Обязательно передам.

Слышу шум, голоса, объявление по громкой связи, и он, будто прочитав мои мысли, говорит:

— Я в аэропорту. Только что прилетел.

— Уже?

— Уже, — в его голосе слышится улыбка. — Решил вернуться на день раньше.

Он ненадолго замолкает.

— Сегодня вечером буду у вас.

От этих слов сердце делает скачок и возвращается на место. Пальцы сильнее сжимают корпус тонкой «Нокии».

— Хорошо. Мы будем ждать.

— До вечера, Аселя.

— До вечера.

Когда он завершает звонок, я не убираю телефон сразу, а смотрю на его имя на дисплее. Во мне сейчас борются самые противоречивые чувства. Почему он, вернувшись после недельной командировки, едет сюда, а не к Зарине?

Вопрос вспыхивает в голове мгновенно, и следом за ним появляется другой, куда более опасный: потому что скучал?

И сразу же я вспоминаю наши поцелуи ночью и утром, тепло его объятий, нежность и твёрдость губ, ощущения, которых до него я никогда не испытывала, хоть и была до него с мужчиной — его братом.

Мархаба-тате как-то сказала, что хорошее тесто чувствует настроение хозяйки. Если женщина сердится, оно не получается. Если спешит, рвётся. Если готовит с лёгким сердцем, слушается рук.

Я просеиваю муку в большую миску, добавляю воду, соль, яйцо и долго, терпеливо замешиваю тесто. Оно постепенно становится идеальным для лагмана, и, обмазав его маслом, накрываю большой миской и принимаюсь за подлив.

В казане начинают шипеть кусочки говядины. Следом отправляются лук, полугорький перец, джонду[9] , помидоры, чеснок.

По кухне быстро расползается густой, пряный аромат специй.

Из окна тянет тёплым вечерним воздухом, а я поглядываю на часы. Алихан не сказал точное время, а сама я не хочу беспокоить, звонить, навязываться. Оставляю подлив томиться на медленном огне, а сама начинаю работать с тестом, разрезаю его на полоски и принимаюсь тянуть.