Страница 87 из 97
Глава 4
Чёртовы собаки. Они уже вернулись в комнату Айви и лаяли как ненормальные, наверняка катаясь по коврам, чтобы высохнуть, — как всегда после купания.
Иногда мне хотелось вышвырнуть обоих псов в окно, но Айви нравились их выходки. Даже сейчас её милый смех доносился через дверь.
Полагаю, это означало, что она оправилась от потрясения и я могу вскоре избавиться от нашего незваного гостя.
Может, сегодня ночью.
Финч сидел спокойно у стены, опутанный зелёными душащими лианами. Он был беспомощен и полностью в моей власти, но не выглядел так, будто ждёт смерти. Он выглядел так, будто сидит в таверне и ждёт, когда принесут еду.
Его беззаботная поза меня раздражала.
— Не устраивайся так удобно тут, — сказала я ему.
Его светлая бровь приподнялась — и это тоже меня разозлило.
— Думаешь, мне удобно? Я сижу на каменном полу. Я почти не чувствую рук, потому что эти лианы пережали мне кровообращение.
— Ты знаешь, что я имела в виду. Не будь так уверен, что доживёшь до утра.
— Я и не уверен. Просто пытаюсь извлечь лучшее из того времени, что мне осталось.
Он прислонился головой к стене и посмотрел на меня снизу вверх этими яркими зелёными глазами. Они были прекрасного изумрудного оттенка — как листья в моём саду, когда солнце падает на них под правильным углом.
Его взгляд оставался ровным, устремлённым на меня, вовсе не нетерпеливым, а тихо довольным и заинтересованным. Словно мы замерли посреди увлекательной беседы.
К моим щекам прилила краска, и я вдруг смутилась, хотя это он был здесь пленником. Я не привыкла, чтобы на меня так пристально смотрели.
Нуждаясь в отвлечении, я схватила несколько веточек перистой мяты и начала обрывать листья.
— Ты пытаешься извлечь лучшее из этого? И как же?
Он пожал плечами.
— Я не думаю слишком много о конце. Какой в этом смысл? Выхода всё равно нет, верно?
— Верно, — подтвердила я.
— Вот я и живу час за часом. Или минута за минутой, — сказал он, и его губы изогнулись в улыбке. — Не стоит мне предполагать, что ты будешь настолько великодушна и подаришь мне целый час.
Я рассмеялась — а потом прикусила губу, словно могла остановить этот смех.
Улыбка Финча стала шире.
— Я тебя и вправду позабавил?
— Едва. Не воодушевляйся.
— Ты могла бы поговорить со мной перед тем, как убить. Так и время скоротать.
— Или сжалиться над тобой и передумать? — Я бросила на него многозначительный взгляд. — За дуру меня принимаешь? Я не забыла твои злодеяния. Нет ничего, что ты мог бы сказать, чтобы изменить моё мнение о том, кто ты.
— Это печально. Потому что я пришёл сюда не с дурными намерениями.
Этот ровный зелёный взгляд не дрогнул. В его глазах было даже что-то похожее на искренность.
Финч был прирождённым лжецом. Человек более наивный — вроде Айви — наверняка ему поверил бы. И именно это делало его особенно опасным.
Очаровательная улыбка и пустое чёрное сердце.
Зияющая пустота там, где должна быть мораль.
Убийственное сочетание.
— Мне будет приятно тебя убить, — сказала я, поворачиваясь к нему спиной, чтобы закончить разговор.
У меня были дела. Зелья. Ужин. Разговор с манипулятором — пустая трата времени. Ему не было до меня искренне интересно.
— Ты всегда наслаждаешься убийством, или я особенный? — спросил Финч.
Я сжала челюсть. Его тон звучал кокетливо.
Неужели он заметил тот глупый румянец на моих щеках?
Я была старше, мудрее, уставшей от жизни — но прошло очень много времени с тех пор, как кто-то смотрел на меня так, как он.
Возможно, никто и никогда так на меня не смотрел.
Это показное восхищение, будто он хочет узнать больше… оно на меня подействовало.
Я знала, что его интерес притворный, но моё тело реагировало так, словно он настоящий. Как горький, скрученный корень, пытающийся зацвести.
— Ты не особенный, — холодно сказала я.
Финч вздохнул.
— Я тебя дразню, Ведьма.
— Не дразни своего палача. Это плохо кончится.
— Как ты меня убьёшь? Ты об этом думала?
Его тон граничил с дерзостью, и я обернулась, чтобы на него посмотреть. Он и вправду хочет меня спровоцировать прямо сейчас? Я привыкла к слезливым мольбам от непрошеных гостей. Большинство преступников, какими бы тупыми ни были, достаточно умны, чтобы умолять.
Но глупость не была его проблемой.
— Ты любишь играть с огнём, да? — Я бросила горсть листьев перистой мяты и схватилась за нож.
Теперь он немного отпрянул — прижался телом ближе к стене. В его глазах мелькнула тревога.
Хорошо.
— Я могла бы вырвать тебе глаза заново, — сказала я, подступая ближе.
Он сглотнул.
— Кажется, это было бы расточительством после той впечатляющей работы по исцелению, что ты проделала.
— А может…
Опустившись на колени между его вытянутыми ногами, я прижала кончик лезвия к его груди, затем медленно провела им вниз. Ткань разрезалась по пути ножа, обнажая его точеное тело и кровь, расцветающую на коже.
— Может, я считаю твои глаза прекрасными и хочу сохранить их, — продолжила я тихим голосом. — Я могла бы посадить их на полку, и они смотрели бы на меня всё время — только без этого фальшивого выражения.
— Оно не фальшивое, — сказал он, его голос был таким же тихим, как мой. Но звучал он напряжённо, словно он дышал поверхностно, боясь ножа.
Неужели он наконец испугался?
Я наклонилась ближе, пока не почувствовала эти нервные вздохи на своих губах.
Я приложила плоскую сторону лезвия к его шее. Другая моя рука обхватила его челюсть, наклоняя его лицо к моему.
— Тебе, пожалуй, стоит начать умолять, — сказала я ему.
— О чём мне умолять? О жизни? Ты уже обещала меня убить.
— Просто умоляй.
Я наклонилась ещё на дюйм, влекомая какой-то магнитной силой, — и тут мои губы коснулись его. Одно мимолётное, влажное прикосновение.
Он ахнул, и моя грудь сжалась. Я едва могла дышать — так напряжена была от желания.
А я ведь лишь едва коснулась его губ.
Это был даже не поцелуй.
Это было… что?
Случайность? Обещание?
Сердце колотилось, жар разливался по венам. Мне так отчаянно хотелось снова почувствовать его губы на своих. Кожа гудела в предвкушении, каждая частичка меня жаждала прикосновения.
Мне было сто семьдесят восемь, и почти половину жизни я провела в этой башне. Сколько прошло с тех пор, как я кого-то целовала? С кем-то лежала? Лет шестьдесят, пожалуй?