Страница 81 из 97
Глава 1
— Ксанта, — начала Айви тем самым сладким, взволнованным тоном, которым она пользовалась, когда что-то хотела.
Я вздохнула и отставила зелье, над которым работала.
— Что такое?
— Ну, я просто подумала… — Айви стояла в дверном проёме, и на её бледно-зелёном лице играла полная надежды улыбка. — День сегодня такой чудесный, так что, может быть… можно мне выйти на улицу, в сад?
Её длинные зелёные волосы тянулись следом, изгибаясь по каменному полу, точно река из листьев плюща. Она ведь была нимфой плюща, и её волосы росли стремительно — каждая вьющаяся прядь выпускала новые листочки, жаждущие солнечного света.
А солнца в этих башенных комнатах было совсем мало.
Девочке нужно было на воздух — я это знала. Каждая нимфа мечтает о собственной роще, и с приближением взросления потребность Айви быть среди природы становилась всё сильнее.
Но снаружи ей было небезопасно.
— Нет, — сказала я коротко, и её полная надежды улыбка увяла.
На миг она поникла, но быстро воспрянула духом.
— Я буду осторожна.
— Ты не сможешь быть достаточно осторожна, Айви, — с раздражением в голосе ответила я. — Гарпия может спикировать, схватить тебя, унести и сожрать.
У Айви задрожала губа — она словно знала, что сейчас последует.
— Ты помнишь, как Хемлока унёс тот ястреб? — спросила я.
— Да, — прошептала она. В её больших карих глазах заблестели слёзы.
Конечно, она помнила. Это была одна из главных трагедий её недолгой жизни. Её милого маленького терьера вырвали из сада ястребиные когти, и больше его никто не видел.
Острая боль пронзила мне грудь. Я не любила расстраивать Айви. Но ей нужно было оставаться напуганной. Иначе она могла потерять осторожность.
Она и так была слишком доверчивой. Слишком наивной, доброй и милой. Совсем как её пёсик Хемлок — который теперь был мёртв.
— То, что ты чувствуешь к Хемлоку, — сказала я, — это же самое я почувствовала бы, если бы что-то случилось с тобой. Ты ведь это знаешь, правда? Поэтому мне нужно тебя оберегать. Я была бы убита горем, Айви. У меня бы сердце разорвалось.
— Я знаю, — сказала она, опустив глаза. Вина тенью легла на её черты, и я почувствовала себя немного виноватой — ведь это я заставила её так себя чувствовать.
— Я отведу тебя в сад завтра, — сказала я ей. — Ненадолго. Но сегодня мне нужно закончить эти зелья.
Я указала на груды трав, цветов, кореньев и семян на моём рабочем столе, все они ждали, чтобы их добавили в одно из моих снадобий. Я варила яды, сонные отвары и лечебные тоники, среди прочего.
Айви кивнула. Она никогда не спорила, даже когда отчаянно чего-то хотела. Я была ей за это благодарна.
— Можно мне хотя бы высунуть волосы в окно? — спросила она. — Чтобы поймать немного солнца?
— Да. Я помогу.
В башне было две комнаты: Айви и моя. Моя служила мне и мастерской, и спальней, и кухней. Она была меньше и теснее комнаты Айви, но меня не смущало быть среди хлама и горшков с растениями — тогда как Айви нужно было пространство. Одним только её волосам требовалось место, чтобы развернуться. А ещё были её книги и принадлежности для рисования — всё то, что её развлекало.
В центре комнаты Айви стояла большая кровать с балдахином из фиолетового шёлка. Свернувшись на покрывале, лежали её маленькие собачки — Олли и Найтшейд. Белая Олли подняла голову, когда мы вошли, готовая к приключениям. Чёрный Найтшейд лишь приоткрыл один глаз и вернулся ко сну.
Волосы Айви волочились по полу, подхватывая мусор и сметая его в ту зелёную реку. Несколько перьев запутались в листьях, а также игрушечная мышь, которую собаки любили грызть.
Я вытащила игрушечную мышь из прядей и швырнула её на кровать — чем напугала Олли, которая тут же схватила её зубами. Потом я собрала массу волос Айви в руки и медленно помогла ей вывесить их из окна.
Её волосы были на удивление крепкими. Собаки могли топтаться по ним или даже играть в перетягивание — и она никогда не чувствовала боли в коже головы. Пряди никогда не рвались, если только я не резала их ножницами.
Но я всё равно была осторожна, выпуская эти длинные пряди в окно, следя, чтобы они не зацепились за грубые каменные стены башни. Айви задрожала от удовольствия, когда утренний солнечный свет коснулся её волос. Каждый отдельный листочек словно тянулся к солнцу.
Внизу, в пятидесяти футах под башенным окном, мой обнесённый стеной сад был в пышном цвету, наполняя летний воздух ароматом цветов. Злобно острые кусты клинолистника окружали основание башни, создавая защитный барьер для нашего дома, но волосы Айви не спускались достаточно низко, чтобы смешаться с этими шипами.
Когда я вывесила большую часть её волос из окна, Айви села на пол рядом, прислонившись к стене и подложив под спину подушку.
— Удобно? — спросила я.
Она счастливо кивнула, её глаза полуприкрылись, пока она впитывала солнечные лучи.
— Хочешь книгу почитать?
— Нет, мне ничего не нужно.
— Хорошо. — Я провела рукой по её макушке, пальцы зашуршали в густых зелёных листьях. — Наслаждайся солнышком. Я буду в своей комнате, если понадоблюсь.
Я закончила кипятить корень мракобура и как раз резала листья валерианы, когда собаки начали лаять.
Этот высокий тявкающий лай был как топор по моему черепу.
Я поморщилась, взглянув на дверь — проверить, закрыта ли. Закрыта, но шум всё равно проникал. Иногда в башню попадала белка, и всякий раз, когда это случалось, собаки сходили с ума.
— Да блядь, — пробормотала я, роняя нож.
Покоя не будет, пока я не разберусь с этим.
Я зашагала к двери, готовая придушить непрошеного грызуна — поскольку придушить собачонок Айви я не могла. Мои пальцы едва коснулись ручки, когда воздух прорезал пронзительный крик.
Крик Айви.
Но это был не крик девочки, которую напугала белка.
В этом звуке был неприкрытый ужас.
Мой собственный страх поднялся ему навстречу. Внезапная тяжесть сдавила сердце и украла дыхание.
Если кто-то обидел Айви…
Если я не смогла её защитить…
Распахнув дверь, я ворвалась в комнату Айви, взглядом рыща повсюду в поисках опасности. Айви стояла на коленях перед окном, согнувшись и обхватив себя руками, рыдая.
Пульс грохотал у меня в ушах. Через несколько секунд я была рядом, мои колени прижались к твёрдому каменному полу.