Страница 38 из 105
Только хорька сейчас не хватало.. У тети Вивьен никогда не было нормальных домашних животных. В период ее художественных изысканий она усыновила Магритта, попугая, которого научила говорить одну фразу – «Я не попугай» – и который умер от инфаркта после того, как его на месяц доверили соседу. В пору индуизма был Роджер – мышь, случайно убитая водопроводчиком. Затем она завела Манхэттен и Милуоки – двух рыбок фугу, которые никогда не сдувались (период жизни неизвестен). На этапе «Моя Африка» не обошлось без суриката Тимона, который сбежал, проделав дыру в стене, и хамелеона Сюзанны, которая так ловко маскировалась, что в один прекрасный день ее просто не нашли.
Теперь настала очередь хорька Массимо. Что за период сейчас у моей тети?
— И как так получилось, что она принесла билеты именно на «В ожидании Годо» – спектакль, на который собираются Бен и Юлия?
— Понятия не имею, но тем лучше, верно? Завтра утром ты будешь здесь, так что целый день вы проведете вместе. Ты все равно уедешь только завтра вечером: на сегодняшний поезд мест нет. – И добавляет: В любом случае Сильвия с ней знакома, Чарли сказал, что они разговаривали.
— Сильвия Уитмен? – Я вскакиваю.
— Попробуй у нее спросить, она сейчас наверху.
Сильвия сидит за столом в квартире своего отца. На ней платье цвета фуксии с короткими рукавами, волосы убраны под красный обруч. Розовый и красный, смертный грех, если судить по кругу Иттена. Как по мне, так эти цвета прекрасно сочетаются. Настолько хорошо, что я надеюсь, тоже выгляжу по крайней мере прилично.
— Привет, Сильвия. Не хотела тебя беспокоить.. – осмеливаюсь начать я, поправляя заколку.
Она поднимает глаза, словно только сейчас заметила мое присутствие.
— Я хотела спросить.. Чарли сказал, что вы с моей тетей.. говорили?
На ее лице застыло вопросительное выражение – кажется, она сосредоточена на чем-то другом, потому что в течение нескольких секунд она как будто не узнает меня. Я все бы отдала за способность сохранять такое же самообладание, когда кто-нибудь прерывает меня на самом интересном месте.
Я объясняю, что мою тетю зовут Вивьен Вилла.
— А, Вивьен! – Она радостно распахивает свои голубые глаза. – Прошу прощения. Я и не поняла, что ты племянница Вивьен! Если честно, я всегда забываю, что она итальянка.
— Ты давно ее знаешь?
— Одно время она часто бывала здесь. Кажется, она отлично пишет.
— Я думала, что никто не захочет ее публиковать.
— Ну.. это же не значит, что у нее нет таланта.
— Ты, наверное, знаешь, где она живет?
— Если я правильно помню, в Шато-Руж. Или где-то рядом. Мы говорили о Шато-Руж.
Сильвия снова смотрит на свои бумаги, и я не смею ее больше задерживать. Но все же делаю над собой последнее усилие и задаю вопрос:
— У тебя случайно нет ее адреса?
— Помнится, она жила на улице с каким-то смешным названием.. – Она замирает с сосредоточенным выражением лица. – Пуле! Улица Пуле!
— Надо будет ввести это выражение в наш обиход, – комментирует Виктор. – Заменим «из князи в грязи» на «с улицы Принцессы на улицу Пуле». – Но потом вдруг становится серьезным: – Пойдем ее искать?
— Вообще-то сейчас начнется смена Оливы, – вмешивается в разговор стоящая за мною Майя. – Ты же записалась на отработку своих двух часов на это время?
Я совсем забыла. Сегодня я работаю в отделе поэзии: расставляю книги на полках в алфавитном порядке. Я сажусь на деревянную скамейку и пытаюсь сосредоточиться на работе, но мне постоянно приходится отходить в сторону и уступать место посетителям. Поэзия привлекает гораздо больше людей, чем я могла себе представить.
В одну из таких пауз я замечаю на табуретке книгу – внутри, как закладка, лежит белый цветок ириса. Оглядываюсь вокруг в поисках хозяина книги, но никого не вижу. Белый ирис, мой любимый цветок. Я беру книгу. Автор – француженка, обложка полностью белая – видимо, решили сэкономить. Тем не менее это сборник стихов, переведенных на двенадцать языков и выпущенных тиражом более ста тысяч экземпляров. Я открываю его.