Страница 25 из 105
12
Прежде чем надеть берет и направиться к двери, Виктор бросает быстрый взгляд на карту, лежащую на кассовом аппарате.
— Идем! – говорит он мне, не оборачиваясь.
Воздух чист, над Парижем светит солнце, и на небе ни облачка. Лапшу быстрого приготовления с овощами и тофу мы ели прямо из упаковки, не отрывая взгляда от входа в магазин. Тетя Вивьен так и не появилась.
Утром Сильвия Уитмен разрешила мне принять душ в квартире Джорджа. Сами перекати-поле получили это разрешение совсем недавно – до этого им приходилось ходить в общественные бани.
В душе, а точнее, в стенной выемке под кабинку, было холодно. Я достала шампунь, кондиционер и маску для волос, которую наношу по воскресеньям, но быстро одумалась: пятнадцать минут с мокрой головой в этой ванной – и бронхит обеспечен. В душе обнаружился только основательно потертый кусок марсельского мыла. К счастью, у меня с собой было мыло, стянутое из какой-то гостиницы. После первых секунд стало ясно, что вода теплее уже не станет, но жизненные силы ко мне все же вернулись.
Я спала мало и очень плохо. Виктор клялся, что матрас здесь ни при чем, по его словам выходило, что как только к нему привыкаешь, то он кажется удобнее любой кровати, более того – сон на полу полезен для спины. Уж не знаю, какая у него кровать, но лично я сплю на матрасе Supremo Benessere высотой тридцать сантиметров, из дышащего бамбукового волокна, с пеной с эффектом памяти, пружинами карманного типа и натуральным латексом.. Удобнее уж точно ничего не бывает!
На улице было уже довольно жарко, и я наспех натянула цветочное платье с рынка. Как давно мне не доводилось чувствовать себя так хорошо! Возможно, никогда в жизни. Я собрала волосы обычной заколкой-бантом.
Выходя из ванной, я подумала о Джордже Уитмене, лежащем в темноте соседней комнаты. Возникло искушение заглянуть туда и познакомиться с ним. Я внимательно прислушалась к звукам из-за приоткрытой двери, но было тихо. Зайти я так и не посмела.
Теперь я стараюсь не отставать от Виктора, который решительно движется по узким мощеным улицам, заполненным туристами. Сегодня он опять надел твидовый берет, и мне начинает казаться, что развязанные шнурки – это его стиль. Еще я узнала, что ему двадцать четыре года, хотя выглядит он моложе.
Мы попросили Чарли, приезжавшего вчера на велосипеде бородатого рыжеволосого книготорговца, предупредить нас, если вдруг какая-нибудь пожилая женщина будет спрашивать обо мне или ждать возле магазина.
Когда мы пересекали площадь Сен-Мишель, Виктор взял меня за руку. Мне бы, конечно, лучше ее убрать, но мне нравится, как он тянет меня за собой. К тому же вся толпа движется в противоположном направлении, и если я вдруг зазеваюсь, то рискую потерять Виктора из виду. Мы выходим на пересечение улиц Сен-Андре де Ар и Бюси.
Я узнаю один ларек: здесь я впервые попробовала блинчик сюзетт с тетей Вивьен и научилась грассировать звук «р»!
«MeRci, Monsieur, meRci, Monsieur, meRci, Monsieur», – заставляла повторять меня тетя до тех пор, пока я не достигла должного результата. На самом деле у блинов был вкус апельсина и ликера, который мне совершенно не понравился, но мое разочарование натолкнуло тетю на кое-какую мысль. Чтобы развить мой вкус, мы совершили экскурсию по городу и попробовали все знаменитые французские десерты в самых известных парижских заведениях. За один только день я отведала пирожные «макарон», «мадлен», «сент-оноре», «канеле де Бордо», «Париж-Брест», «пти-шу», пирог лимонный, королевский, «тарт татен», «религиозные» сладости и эклеры.. Результатом этих чревоугодий стала сильная боль в желудке и чувство удовлетворения у моей тети: я выразила желание стать кондитером.
Она подарила мне огромную, размером с Библию, книгу рецептов на французском языке, чтобы всякий раз во время ее приездов мы готовили что-нибудь вместе. Мы месили бы тесто, пекли, украшали и дегустировали классику французской кухни, и к совершеннолетию я бы полностью освоила азы профессии. И если раньше я представляла себя героиней фильма про Белоснежку, в белом колпаке, с волшебной палочкой, готовящей идеальные десерты при помощи оленей и птиц, то тогда я обнаружила, насколько на самом деле сложно кулинарное искусство. Но вместе с тем я также осознала, насколько оно мне нравится.
«Это будет похоже на пир Бабетты!» – щебетала тетя. Но все мои мечты рухнули в июне 1994 года, когда родители запретили мне поступать в школу гостиничного бизнеса. Неужели я действительно хочу прожить такую жизнь? Просыпаться на рассвете, возиться с постоянными причудами клиентов и при этом зарабатывать гроши? Носить одежду 52-го размера?
Конечно нет. Поэтому мне остается восхищаться кулинарным искусством лишь со стороны.
Мы пересекаем бульвар Сен-Жермен, выходим на улицу Дю-Фур и поворачиваем налево.
Рю Принцесс – узкая улица с красивыми домами и бутиками за яркими витринами. Сердце бьется в ритме крещендо. Мне кажется, что Вивьен сейчас выйдет из дома в соломенной шляпе не по размеру и с плетеной корзиной в руках, из которой торчит багет, а внутри немного сыра, ветчины, винограда и бутылка розового вина. В точности как двадцать четыре года назад, когда она повезла нас на пикник в Венсенский лес, потому что у нее был период авторского кино и она только что посмотрела «Загородную прогулку» Ренуара.
— Вилла? – спрашивает Виктор, читая фамилии на домофонах.
— Звони!
Виктор нажимает на звонок. Ничего не происходит.
— Попробуй еще раз, – прошу я.
Я отступаю на несколько шагов, чтобы посмотреть на окна. Квартира находится на верхнем этаже, в помещении для горничной.
В тетиной квартире тесно, как в лодке, поэтому мы с родителями, когда приезжали в гости, всегда ночевали в гостинице. Окна закрыты, но стекла кажутся чистыми, а с балюстрады все еще свисает красная герань.
Из домофона не доносится ни звука. Виктор предлагает немного прогуляться и попробовать зайти позже. Пока можно выпить кофе в «Кафе де Флор», как это делали Аполлинер, Симона де Бовуар, Пикассо и Жак Превер.