Страница 32 из 50
— Птица джубджуб, — объясняет Ди, протягивая мне руку и помогая подняться. — Лэр, отведи Эллисон-которая-не-Алиса в дом и жди нас там. Рэб, сколько у нас времени?
— Две минуты, — отвечает Рэб, сверяясь с одной из своих татуировок. Его кожа еще бледнее, чем обычно. Он кивает в сторону лестницы. — Начинайте подниматься, парни.
— Ты позволишь, солнышко? — спрашивает Лэр, но не дожидается моего ответа. Черт, я его не виню. Что там сказал Рэб? Две минуты? Две минуты до того, как пророчество, которое мы только что видели, сбудется? Две минуты до того, как птица размером с гребаный дом спустится и начнет пожирать людей?!
Лэр подхватывает меня и перекидывает через плечо — не самый приятный способ транспортировки, но, когда сталкиваешься с чертовым монстром-людоедом, приходится выбирать из двух зол. От него пахнет черникой и табаком. Я прижимаюсь лицом к его куртке, и у меня сводит живот, когда он расправляет крылья у нас за спиной, и… мы падаем с края гриба.
Я зажмуриваюсь, но ощущение падения длится всего долю секунды, а потом нас словно целует ветер, подхватывая и не давая упасть в облака. Приоткрыв глаза, я вижу, как Лэр плавно и медленно взмахивает огромными крыльями, и вот мы уже легко опускаемся на грунтовую дорогу перед домом. Он ставит меня на ноги за воротами и оборачивается через плечо. Его челюсти напряжены, что совершенно не вяжется с его обычным поведением.
— Я съела на ужин птицу джубджуб, — говорю я, моргая и тряся головой, накручивая на палец прядь радужно-белых волос. — Я съела одну из них.
— Да, я всегда говорю: лучше съесть, чем быть съеденным, — пожимает плечами Лэр, не сводя голубых глаз с далекого огонька своего забытого фонаря. Лестница находится с противоположной стороны гриба, так что трудно сказать, насколько продвинулись остальные трое, но я чувствую, как сердце подкатывает к горлу, а на ладонях выступает пот.
— Мы что, просто будем стоять и ждать? — спрашиваю я, и Лэр бросает на меня насмешливый взгляд.
— А что ещё нам делать? — говорит он, и тут по лесу разносится дикий вопль, от которого летучие мыши с блестящими глазами и разноцветные ночные птицы взмывают в небо. Они разлетаются по круглой белой поверхности луны, как осколки стекла.
Но этот звук?
Чёрт возьми, этот жуткий звук.
Он такой же яростный и болезненный, как у Бармаглота, но в то же время ещё хуже. Он резче и не такой осмысленный, это крик зверя.
Она выскакивает из-за деревьев на ближайшей к нам обочине и с очередным хриплым криком устремляется прямо к грибу. Я чувствую, как по щекам стекает что-то горячее — почему в Подземном королестве все так чертовски громко?! — и с ужасом наблюдаю, как когти твари царапают поверхность, на которой мы только что сидели.
Синий фонарь скатывается с края шляпки и падает на землю, разлетаясь на куски в вихре оранжево-желтого пламени. Как только синее стекло разбивается и меняет цвет, птица окончательно теряет рассудок, спрыгивает с верхушки гриба и с яростным криком бросается на горящий подлесок, размахивая острым черным клювом и острыми зубами.
— Так вот для чего нужно синее стекло? — спрашиваю я, глядя на Лэра, на его белую куртку, перекинутую через плечо. Она обрезана сзади, чтобы не мешала крыльям, и свисает двумя длинными хвостами по обе стороны от него. Мощные взмахи крыльев птицы создают такой сильный ветер, что он долетает до нас и треплет ткань у ног Лэра. — Похоже, она неравнодушна к огню.
— Джубджуба привлекает пламя, но она не различает синий цвет, — говорит он, хмурясь и качая головой. — Не понимаю, зачем она напала на нас там, наверху, на сине-белом флаге. Со мной такого ни разу не случалось, а я уже много лет подаю сигналы Рэбу с этого самого места.
Он делает несколько шагов назад и лениво присаживается рядом со мной, его крылья раскрываются и складываются, как у бабочки, отдыхающей на цветке. Его голубые глаза неотрывно следят за птицей, которая рвёт в клочья горящие листья, пока от них не остаётся ничего, кроме пепла и взрыхлённой земли. Затем она замирает и поднимает голову, поворачивая её из стороны в сторону, как попугайчик моего брата. Она умерла вскоре после Фреда, и я всегда думала, что от разбитого сердца. Я знаю, что и сам чувствовал себя так же.
Джубджуб поворачивается и смотрит в противоположную от нас сторону, и я вижу в темноте между деревьями маленькую оранжевую вспышку. Рэб выходит из укрытия. Без рубашки, весь в татуировках, с самодовольной ухмылкой, он идет вперед, вытянув перед собой пистолет, в котором неумолимо догорает фитиль. Он даже держит его одной рукой, как босс.
Пистолет выстреливает в тот самый момент, когда птица с пронзительным криком швыряет металлический шар размером с тот, что «Создатель королев» выпустил с борта лодки. Шар попадает джубджубу прямо в красную грудку, и отметина на ней пугающе напоминает паука «черная вдова». От удара вспыхивает пламя, и лес сотрясается от волны жара и дрожи.
Я думаю, что этого должно хватить, чтобы убить птицу.
Черт, как же я ошибалась.
Взмахнув огромными крыльями, птица поднимается на несколько футов над землей и вертит головой, как сова, только… ну, вы понимаете, она продолжает лететь. Весь путь. На триста шестьдесят градусов. Как только его голова описывает полный круг, он откидывается назад и выпускает в сторону Рэба сгусток красной слизи. Тот едва успевает увернуться, и красная жидкость брызжет на землю и деревья, словно кровь… кровь, которая шипит, обжигает и прожигает дыры в коре.
Твою ж мать!
Я машинально делаю несколько шагов назад и, широко раскрыв глаза, смотрю, как Рэб поднимается на ноги и поворачивается лицом к птице, на груди которой все еще пляшут языки пламени, но она, кажется, этого не замечает. Она низко опускает голову и шипит, высовывая длинный язык, а затем выпускает в Рэба струю чего-то белого, и он запутывается в чем-то, очень похожем на сперму.
— Паучий шелк, — говорит Лэр, вставая. Его волосы до плеч развеваются на ветру, который, кажется, совсем не касается меня. Его крылья светятся, и я вижу, как загораются его бледно-голубые глаза, а сапфировые серьги в мочках покачиваются на ветру. — Черт, Рэб, что ты творишь?
Рэб мечется в шелке, а птица джубджуб издает довольную трель и, сложив крылья, прыгает к мужчине, а я смотрю на него в полном ужасе. Я имею в виду, что он действительно застрелил моего одноклассника, но я, же на самом деле не хочу увидеть, как парня сожрет гигантская гребаная птица-паук с зубами акулы, не так ли?