Страница 31 из 50
— Ты уже видела одно из пророчеств Гусеницы? — спрашивает он сонным голосом, как будто с похмелья, но, как обычно, в хорошем настроении. — Это что-то с чем-то.
— Кто-то стащил труп с дерева, — говорит Ти, и этого достаточно, чтобы привлечь внимание Рэба. Он переводит взгляд своих кроваво-красных глаз на Ти и несколько раз удивленно моргает, постукивая пальцами по колену. — Тела нигде нет.
— Это плохо, — говорит Рэб, на мгновение, задумавшись, пока Лэр делает очередную затяжку из кальяна. — Дом и двор зачарованы — ничто не должно было проникнуть за ограду, не попав под мощное воздействие оберегов.
— И все же что-то проникло, — говорит Ти, уперев руки в бока.
— Что-то проникло, — повторяет Ди, вставая на колени и тыкая пальцем в одно из больших белых пятен, впиваясь пальцами в мягкую плоть гриба.
— Ди, ради всего святого, ты что, хочешь, чтобы тебе голову отрубили? — рычит Ти, но его брат не обращает на него внимания и, оторвав кусок губчатой мякоти, протягивает его мне.
— Король хотел бы, чтобы его Алису доставили к нему любой ценой, — говорит Ди, а я смотрю на кусок белой мякоти и гадаю, что, черт возьми, он хочет, чтобы я с ней сделала. — Если бы у нас с самого начала было, хоть немного этого, мы бы не сидели здесь и не гадали, что же пробралось сквозь обереги Рэба и сожрало военнопленного у него во дворе.
— Военнопленного? — спрашиваю я, но на самом деле сейчас мне в голову приходит миллион других вопросов. — Думаешь, что-то… съело этот труп? Похож на бармаглота?
— Бармаглот, полосатик, птица-джубджуб… трудно сказать, — продолжает Ди, указывая грибным мясом в мою сторону. — Возьми эту Эллисон-которая-не-Алиса.
Я протягиваю ладонь и позволяю ему положить губчатую мякоть в мою ладонь, морща нос, когда подношу ее к лицу, чтобы понюхать. Он пахнет миндалем и черникой, что заставляет меня задуматься, что же такое в этом кальяне. Кажется странным, что дым и мясо с грибами пахнут одинаково.
Ди вскакивает на ноги и идёт по скользкой голубой поверхности шляпки, как ни в чём не бывало, словно проделывал это уже миллион раз. Насколько я знаю, так оно и есть. Он наклоняется с другой стороны и выкапывает ещё одну горсть мякоти, подносит её ко мне и протягивает мне.
— Только помни, — говорит Гусеница, лениво улыбаясь, — с одной стороны ты станешь выше, а с другой — ниже.
Я беру второй кусок грибной мякоти и на время засовываю его в карман куртки Ти.
— Хочешь сказать, что этот гриб обладает теми же свойствами, что и грёбаные «ВЫПЕЙ МЕНЯ» и «СЪЕШЬ МЕНЯ»? — спрашиваю я, хотя единственный «СЪЕШЬ МЕНЯ», которого я здесь видела, — это сам Ди.
— Скорее, свойства гриба те же, что и у напитков и пирожных. Король приказывает своим людям собирать мякоть и делать из неё пирожные и настойки — конечно, если на кухне нет настоящего заклинателя проклятий. — Ди ухмыляется, как будто это всё объясняет, и садится так близко ко мне, что его рука касается моей, а тепло его тела согревает мою кожу.
У меня голова идёт кругом от всех этих заклинаний, оберегов, проклятий и волшебных грибов,… но я просто моргаю и снова сосредотачиваюсь на Рэбе и Ти, которые всё ещё обеспокоены всей этой историей с пропавшим трупом.
— Обычно король казнит любого, кто съест хоть кусочек грибного мяса, но, думаю, для тебя он сделает исключение, — добавляет Ди, ничуть не обеспокоенный перспективой быть обезглавленным. — Никогда не знаешь, когда нам снова придётся понервничать, верно? В следующий раз, когда мы наткнёмся на маленькую дверцу, тебе даже не придётся думать о том, чтобы отсосать у этого придурка.
— Тише, Ди, — рычит Ти и присаживается на корточки рядом с Рэбом. — У тебя есть какие-нибудь предположения, кто мог вынести тело со двора? Или как?
— Понятия не имею, — говорит Рэб, когда Лэр, к его удивлению, протягивает ему шланг и трубку для кальяна, подносит их к губам и затягивается. Затем он передает трубку Ди, и его брат берет ее, делая то же самое. С глубоким вздохом я следую его примеру, чертовски надеясь, что позже не пожалею об этом.
— Я полагаю, мы просто вернемся, соберем наши вещи и отправимся восвояси? Если во дворе кто-то вломился, то это всего, лишь вопрос времени, когда и в доме тоже что-то случится.
Он вздыхает и бросает взгляд в сторону Лара.
— Давай покончим с этим, ладно? Алиса и так уже опаздывает.
— Всему свое время, друг мой, — шепчет Лэр тихим голосом, но при этом смотрит на меня своими голубыми глазами и улыбается, как кот, получивший сливки. — Знаешь, в таких делах нельзя торопиться.
Он широко расправляет крылья, и я несколько раз моргаю от изумления, когда синий цвет в центре начинает переливаться и меняться, цвета смешиваются и переплетаются, пока в обрамлении черных краев его крыльев не появляются движущиеся изображения.
Это как смотреть на экран телевизора, но… черт, нет, это как смотреть в окно. Ни один чертов экран в мире не может обдать тебя горячим зловонным дыханием, издать звук, похожий на звон бьющегося стекла, от которого кровь стынет в жилах, и показать изображение настолько четкое, что можно разглядеть каждое перышко…
— Твою мать… — выдыхаю я, и сердце начинает бешено колотиться в груди, когда изображение отдаляется, уносясь, прочь от щелкающего клюва птицы с акульими зубами и глазами, похожими на глаза насекомого, — расколотыми зелено-золотыми призмами, в которых отражается голубое свечение гигантского гриба. Потому что, о чем бы ни было это пророчество, оно сбывается прямо здесь. На мгновение я отвожу взгляд, чтобы перевести дух, полюбоваться плавно покачивающимися ветвями деревьев и далеким щебетанием ночных птиц. Здесь тихо и спокойно, но в видении, или пророчестве, или что бы это, ни было, что происходит в крыльях Лэра, все жестоко, грязно и кроваво.
Птица набрасывается на группу людей — то есть на нас, — сидящих на грибе, и ее когти впиваются в наши тела, разбрызгивая алую кровь. Ее огромные крылья — шириной с дом Рэба — расправлены, они хлопают и хлещут по ветвям деревьев, поднимая сильный ветер. Перья птицы глянцево-черные, но с зеленоватым отливом, что позволяет ей идеально сливаться с окружающим пейзажем.
Вот почему мы ничего не заметили, пока не стало слишком поздно.
Лэр, тяжело дыша, складывает крылья, прижимая их к телу, и поднимается на ноги. Рэб и близнецы следуют его примеру, и чья-то нога задевает кальян, который катится по изогнутой поверхности гриба и падает с края. Мне приходится подождать несколько секунд, прежде чем я слышу, как он ударяется о землю и разбивается.