Страница 15 из 50
Глава 3
Петушиные бега и долгая история
Громкий стук в дверь вырывает меня из самого крепкого сна за последние годы — такого сна, какой был у меня, когда Фред был еще жив, когда мама не сидела в тюрьме, когда худшим, что случалось за день, это были разборки с Эдит.
— Отстань, Эди, — рычу я, накрывая голову пахнущей плесенью подушкой и крепко сжимая ее с обеих сторон, чтобы заглушить шум. Стук, кажется, становится только громче.
— Открывайте, придурки! Корабль отходит через десять минут, и Додо хочет получить полную оплату прямо сейчас.
Я с трудом разлепляю глаза, прогоняя туман, и вглядываюсь в темноту под подушкой. Резко вдохнув, я сажусь в своем мятом сине-белом платье и колготках. Ди лежит без сознания рядом со мной, его синие и черные волосы спутаны, на нем нет рубашки.
Я смотрю на него сверху вниз и слышу, как позади меня открывается дверь. Обернувшись, я вижу Ти в одном полотенце. Он ругается себе под нос и идет к другой двери, оставляя за собой мокрые следы. От его кожи, словно туман, поднимается пар. Он отпирает с полдюжины засовов и цепей, а затем распахивает дверь, за которой стоит Лори в треуголке, обтягивающих коричневых штанах и сапогах.
— «Долгая история» отправляется через восемь минут, и мне нужны деньги прямо сейчас. — Лори протягивает руку, и золотые браслеты на ее шоколадной коже переливаются.
— Ты сказал, через десять, — рычит Ти, оборачиваясь и впервые замечая, что я не сплю. На мгновение наши взгляды встречаются, но мне трудно смотреть ему в глаза, потому что… вау. Его тело великолепно, все такое влажное и покрытое капельками воды.
Я бы с удовольствием его облизала… Воу. Какого хрена?!
Я поворачиваюсь и откидываюсь на подушки, чувствуя, как кружится голова, и издаю стон.
Я что… была накачана наркотиками прошлой ночью?!
Я перевожу взгляд на Ди, а затем снова смотрю на его брата, который роется в кожаном мешочке на поясе и достает горсть монет. Он протягивает их Лори, и та резко кивает.
— Ты сказала через десять, — повторяет он, а Лори лишь ухмыляется, сверкая белоснежными зубами в полумраке комнаты.
— Было десять, но ты слишком долго не открывал дверь. Теперь уже шесть. Поторопись. — Она бросает взгляд на меня, лежащую на двуспальной кровати рядом с Ди, и подмигивает. — Увидимся на борту через пять минут.
Лори разворачивается на каблуках и выходит из комнаты, а я пытаюсь собраться с мыслями.
— Что, черт возьми, вчера произошло? — спрашиваю я у Ти, когда он направляется в ванную и останавливается. От вида татуировок на его спине у меня перехватывает дыхание. Перья выглядят так реалистично, что кажется, будто я могу протянуть руку и дотронуться до них, почувствовать мягкий пух под кончиками пальцев… А эти цепи? Мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы убедить уставшие глаза, что они не блестят в слабом утреннем свете, проникающем в комнату. Он струится сквозь грязное окно и подсвечивает пылинки, парящие в воздухе, словно феи.
— У тебя было чаепитие, — говорит он, закатывая глаза, заходит в ванную и с грохотом захлопывает за собой дверь. Я стискиваю зубы, потому что это уже слишком грубо. Свесив ноги с кровати, я вижу, что кто-то снял с меня ботинки прошлой ночью.
Им повезло, что они больше ничего не сняли.
Я подхожу к массивной деревянной двери в ванную, стараясь не слишком разглядывать обветшалую комнату. Несколько раз стучу кулаком по двери, а затем скрещиваю руки на груди и облизываю пересохшие губы. Губы потрескались, а голова кружится так, будто я выпила подряд дюжину рюмок текилы и вырубилась. И не спрашивайте, каково это — спать в окровавленной одежде.
— Неделю или, может, две, в зависимости от обстоятельств.
Если мне придется пробыть в Подземном королевстве так долго, мне очень понадобится чистая одежда. Одной ночи в одежде, пропитанной кровью Брэндона, было более чем достаточно.
— Я не знаю, что это за гребаное чаепитие… — начинаю кричать я, и тут Ти рывком распахивает дверь, а узел на его полотенце развязывается, и черная ткань падает на пол к его ногам. Он твердый как камень и дрожит — и он, и его член.
— У вас Наверху нет чая? — спрашивает он меня, и я на секунду задумываюсь, почему то место называют Верхним миром. Но потом вспоминаю, что это Подземное королевство… и что я провалилась в дыру, чтобы попасть сюда… Я трясу головой, чтобы прийти в себя, и делаю глубокий вдох, стараясь сохранять спокойствие и не смотреть на член, который сейчас направлен мне в лицо.
— Такого чая нет… — я замолкаю, вспоминая обрывки вчерашнего вечера: как Ди посасывал мои пальцы, как мы медленно танцевали, как… ну, на самом деле я почти ничего не помню после этого. — Дома чай — это просто кипяченая вода с какими-нибудь растениями, иногда со сливками и сахаром.
Я шумно выдыхаю, а Ти вздыхает и наклоняется, чтобы поднять полотенце и прикрыть причинное место, после чего поднимается на ноги. Я замечаю, что он застелил пол полотенцами, как будто боится прикасаться к чему-то в этой грязной ванной.
Не могу его винить.
Я бы и сама не была уверен, что стала бы там мыться.
— Ты не смешиваешь чай, — медленно произносит он, словно только что это понял. Он тихо ругается и бросает яростный взгляд на брата, а позади меня раздается стон. — Если бы я знал, то ни за что бы… ну, черт, я бы тогда тебя предупредил.
— Не смешиваю чай? — Я поднимаю обе светлые брови. — Да, он был напичкан наркотиками.
Ти вздыхает. Его черные волосы с фиолетовыми прядями торчат во все стороны, мокрые и колючие, и это… ну, в общем, мило. Если бы он был парнем из моей школы, я бы точно с ним замутила, несмотря на его характер. Да кого я обманываю? Скорее всего, меня бы это в нем и привлекло.
У меня проблема: меня тянет к придуркам…
Мой последний парень…
Нет. Не-а. Не хочу об этом, не сегодня.
— Чай здесь — это наркотик, — объясняет близнец с фиолетовыми волосами, глядя на меня чуть менее злобным, чем обычно, взглядом. — Его смешивают с самого начала, чтобы придать ему определённые свойства. Я уже и не помню, когда в последний раз пил обычный чай. — Он замолкает и смотрит прямо на меня своими фиалковыми глазами, которые переливаются под длинными тёмными ресницами. — Может, вообще никогда. Люди перестали пить обычный чай после Разлома.