Страница 13 из 50
Мужчины и женщины в причудливых костюмах, вроде близнецов в полосатых рубашках и кепках с козырьком, украшают собой столики. Они потягивают чай из белых чашек с отбитыми краями и заливисто смеются. Фоновая музыка медленная и чувственная, она смутно напоминает мне о Мэрилин Мэнсоне. Я пытаюсь понять, откуда она доносится, и мой взгляд падает на сцену в дальнем углу, где мужчина с допотопным микрофоном в руках поет в колонки. С ним целая группа: барабаны, бас-гитара и даже электрогитара. Ну, по крайней мере, это похоже на электрогитару. При ближайшем рассмотрении оказывается, что у нее такое же стеклянное покрытие, как у телефона Ти, и внутри те же шестеренки и колесики, которые тикают, пока музыкант перебирает струны.
Перед сценой пары и группы танцуют, медленно покачиваясь в такт музыке. Я бывал на многих вечеринках — не на всех, но на многих, — и знаю, что гости либо пьяны, либо под кайфом, либо и то и другое. Некоторые из них выглядят так, будто вот-вот разденутся и устроят оргию прямо посреди танцпола.
— Спасибо, Лори, — говорит Ди, беря с серебряного подноса чайник и стопку чашек. Он поднимает поднос над головой одной рукой и подмигивает брату, направляясь к пустому столику у стены, прямо под открытым окном.
Отсюда я слышу шум реки и чувствую ее запах, но даже эта соленая вонь лучше, чем запах немытых тел и секса, который наполняет это место.
— Это бар… или бордель? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам и замечая, что мужчин здесь непропорционально больше, чем женщин. На самом деле, чем дольше я смотрю, тем больше замечаю закономерность: одна женщина и несколько мужчин. Несколько групп, как сидящих, так и танцующих, следуют этой схеме, и я удивленно приподнимаю бровь.
— Бордель? — спрашивает Ди, хмурясь, пока наливает три дымящиеся чашки чая и протягивает их мне и своему брату. — Зачем тебе бордель? Ты уже ясно дал понять, что не заинтересован ни во мне, ни в моем брате. Даже если бы это был работающий дом, тебе было бы сложно найти мужчину красивее нас.
— Я имела в виду… — начинаю я, но Ди, похоже, настроен довольно серьёзно, а его брат смотрит в свою чашку, как будто там содержатся ответы на все вопросы. Я вижу, как что-то блестит в его глазах, когда он закусывает нижнюю губу и отводит взгляд, протягивая руку, чтобы отодвинуть чашку.
Ди закатывает глаза, но ничего не говорит по этому поводу.
— Так это не бордель с… женщинами? — спрашиваю я, оглядывая посетителей бара. Или это всё-таки бар? Пахнет алкоголем, но, присмотревшись, я замечаю, что все пьют чай, как и мы. Значит, это чайная?
— Здесь нет борделей с женщинами, — тихо говорит Ти, отрывая взгляд от гладкой поверхности стола, отполированной десятками локтей и ладоней, которые царапали дерево, а не потому, что его недавно отшлифовали или покрыли лаком.
— Почему нет? — Я спрашиваю, но, честно говоря, я в восторге от того, что слышу. Скептически настроена, конечно, но в восторге. После мира секс-торговли и принудительной проституции этот странный мир с солеными реками и вонючей чайной не кажется таким уж плохим, верно? Даже если близнецы и пытались заставить меня отсосать у них…
— Из-за Разлома, — шепчет Ти, поднимая взгляд и моргая своими глазами с длинными ресницами. Благодаря аккуратно подведенным темным карандашом глазам они кажутся еще ярче, словно два аметиста на невероятно красивом лице.
— Раз-лом, — медленно произношу я, роясь в памяти в поисках значения этого слова. Я много читаю, так что оно кажется мне знакомым. Разве это не значит «разрывать» или «раздирать»? «Рассекать»? «Раскол»?
Агрх.
Это не может быть чем-то хорошим, правда?
Ди пододвигает ко мне чашку с чаем и с улыбкой поднимает свою.
— Пей, — говорит он, снимая шляпу и кладя ее на край стола.
— Магия захлестнула Страну чудес, убила половину всех женщин, а тех, кто остался, превратила в мужчин, — говорит Ти, как будто это произошло давным-давно и является просто констатацией факта. Кажется, его это совсем не беспокоит.
Магия.
Страна чудес.
— Если верить твоему календарю, — продолжает Ди, потягивая чай и вздрагивая от удовольствия. Я беру свою чашку и делаю то же самое, ощущая в животе приятный жар, который меня удивляет. Чай вкусный, с нотками бергамота, которые ощущаются на языке и оставляют приятное послевкусие. Но… у меня сжимается горло, и как только я сглатываю, во рту пересыхает, как будто я только что съел с друзьями очень вкусный брауни с марихуаной и ТГК /Тетрагидроканнабинол/ начинает действовать. — Разлом произошел в… 1865 году. Верно, Ти?
Решив пока не сопротивляться, потому что как я могу сомневаться в магии после того, как провалилась в дыру в куче старых костей и встретила парня с кроличьими ушами?
Я спрашиваю:
— Почему женщины превратились в мужчин?
— Женщины гораздо более предрасположены к магии, чем мужчины, поэтому, когда произошел Разлом, их тела впитали большую его часть, — продолжает Ти, и впервые за все время нашего знакомства он выглядит довольным, как будто пересказывать исторические факты — это его конек. — У многих из тех, кто был достаточно силен, чтобы выжить, магия практически сгорела, оставив лишь слабую оболочку от их прежнего «я». Так они стали мужчинами.
Я несколько раз моргаю, а потом делаю глоток чая, потому что не знаю, что на это ответить. Как ни странно, в этом есть капля смысла.
После нескольких глотков я начинаю ощущать… покалывание во всем теле, словно в руки и ноги вонзаются иголки, как будто конечности затекли, но это ощущение до абсурда приятное. Я начинаю покачиваться в такт музыке, а Ди подзывает Лори, и та приносит к столу тарелку с пирожными. Они покрыты яркой глазурью и украшены маленькими черными смородинами, из которых складывается надпись «СЪЕШЬ МЕНЯ».
Как только я это читаю, я хватаю его и начинаю хихикать.
— Если я это съем, то стану огромной, как гребаный дом? — спрашиваю я, раскачиваясь на стуле из стороны в сторону и пытаясь проморгаться, чтобы избавиться от цветной пелены перед глазами. — Так же, как если бы я сделала, тебе минет, и проглотила, да?
Я откусываю кусочек и чувствую вкус ананаса и заварного крема, приятный, яркий и свежий.