Страница 13 из 187
Имя, данное с любовью.
Это все, что мне осталось отыскать.
С новой волной разочарования я прячу медальон среди прочих сокровищ и гадаю, отыщутся ли когда-нибудь последние части заклинания или пройдет еще целое столетие без того, что мне необходимо, чтобы отправить собственные одежды вниз по реке и обрести свободу. Разве Судьбы просто не убьют меня, когда я это сделаю, лишая меня еще одного выбора?
Надеюсь, нет. Мне хотелось бы уйти на покой на собственных условиях и лишь тогда, когда я буду уверена, что сделала все возможное, чтобы искупить свои преступления. Я хочу обрести мир после смерти. А не продолжать страдать внизу точно так же, как страдала наверху.
Ветер снова порывисто дует, я убираю пожитки обратно в мягкую землю и поворачиваюсь к реке.
Моя песня проплывает по долине — шепот на воде, — и я замираю.
Потому что пою ее не я.
Никакой вспышки боли. Никакого имени на ветру или смерти в мыслях.
Лишь мелодия, которая становится громче, ползя по камням и обвивая мои лодыжки. Она поднимается вверх по позвоночнику, и по коже бегут мурашки.
Я поднимаю голову, поворачиваясь к концу реки. Мелодия взмывает ввысь, и тут я вижу ее.
Женщину, наполовину погруженную в воду; ее черное платье расстилается вокруг нее так, что напоминает извивающиеся черные пальцы Потустороннего мира. Ее волосы настолько длинные, что концы касаются воды — яркие белые пряди резко контрастируют с ее ягодными губами и светло-карими глазами.
— Кто ты? — спрашиваю я, и ее губы трогает улыбка. Она затягивает песню сызнова — мелодию, которая принадлежит мне.
Иди же за речкой. Не бойся, постой.
Хозяйка найдёт тебя к ночи глухой.
От неё не уйти ни богине, ни деве.
Иди за рекой, страх гони свой и гнев.
Иди же, мой ангел. Тебя унесёт.
Омою тебя среди каменистых вод.
И примет она тебя в руки свои.
Душу река унесёт в мир иной.
Иди же, мой ангел, дорогой речной.
— Перестань… — испуганно произношу я, но она поднимает руки над головой, покачиваясь в такт жутковатой мелодии. Слова моей песни меняются, и я цепенею.
Он идет по реке. Он идет на твой след.
Он зол и он жаждет исполнить обет.
Остерегайся меча и правды во тьме.
Он идет по реке. Он идет к тебе.
Последние слова мелодии замирают, отражаясь эхом по воцарившейся в лощине тишине.
Я оборачиваюсь на своего дракона на хребте, но та выглядит не более осведомленной о присутствии женщины, чем я сама.
— Кто ты? — снова спрашиваю я дрожащим голосом. — И кто этот он?
Она проводит пальцами по воде, словно щекоча ее. Женщина смеется, поворачивая голову, и лишь тогда я замечаю ее ошеломляющую красоту. В ней есть неземная, потусторонняя легкость: кожа светится мягким сиянием, а глаза вовсе не карие, как мне показалось, а чистейшего золота. У нее пухлые губы и высокие скулы, а резкий изгиб челюсти почему-то смягчает острые черты ее лица.
— Ты богиня, — шепчу я, вскакивая на ноги, когда до меня доходит осознание.
Она склоняет голову набок.
— Я многое. Если хочешь, можешь считать меня Музой любви и безумия.
Она делает круговой поворот и вскидывает голову к луне, а затем резко замирает, улыбка исчезает с ее лица. Она сужает глаза, и ее манера поведения мгновенно меняется.
— Но вопрос этот задавать не стоит. Ты знаешь, кто ты?
— Я прачка, — произношу я, стараясь держать голос ровно.
— Ах, неужели это все, кто ты есть?
Она постукивает себя по подбородку, а ее глаза блестят чем-то неуловимым. Злобой?
Нет. Все именно так, как она сказала — безумием.
Она цокает языком.
— Почему ты выглядишь так испуганно? Ты ведь знаешь, мы с тобой не так уж различны. Разве ты не помнишь каково это — быть сведенной с ума?
Тошнота подступает к горлу от ее насмешек.
— Чего ты хочешь? — спрашиваю я, обнимая себя за плечи. Мне не нужны ее загадки. Ее ребусы.
Она делает один шаг вперед.
— Я пришла с предупреждением. Готовься — он идет.
— Кто? — спрашиваю я, чувствуя, как колотится сердце. — Кто идет? Кто тебя прислал?
Улыбка богини становится шире, обнажая слишком много неправдоподобно белых зубов.
— О, разумеется, тот, кто вспомнит.
Ее голос падает до ледяного шепота:
— Тот, кто положит конец истории твоего кровожадного правления.
— Я никого не убивала. С тех пор как…
Я не могу заставить себя произнести это слово вслух. Венгач. Деревня, где я совершила свои преступления в тот день, когда мой рассудок помутился.
Она запрокидывает голову в смехе, и в одно мгновение цвет ее платья меняется с черного на…
Зеленый.
В точности такое же платье, как у женщины из моего видения.
Мои ноги едва не подкашиваются.
— Нет. Я ее не убивала.
Брови богини хмурятся от недоумения.
— И все же, разве она не мертва? — спрашивает она, подтверждая мои худшие страхи. — В конце концов, именно это запустило все механизмы. Он идет.
— Кто этот он?! — кричу я, а в ушах шумит кровь.
— Тот, кто вспомнит.
Она наклоняет голову.
— Тот, кого ты уничтожила.
Моя кровь стынет в жилах. Тот, кого я уничтожила? Я никого не уничтожала, кроме тех, кого убила. Их смерти могут омрачать мою душу, но они мертвы. Они не могут вернуться за мной.
Разве могут?
— Ты и я не такие уж и разные, — повторяет она, склоняя голову, и у меня внутри все переворачивается.
Видение. Дракон.
— Это что же, безумие? Мой разум снова меня предает?
— Все мы немного безумны, дорогая, — произносит она, и ее глаза весело блещут.
Она хихикает, и этот звук становится почти маниакальным, пока она погружается в воду с головой.
— Он идет! Он и… — ее слова обрываются, когда она полностью уходит под воду.
Я спотыкаюсь, бросаясь вперед, чтобы схватить ее, но… Она вовсе не тонет. Она растворяется. Белизна ее волос становится прозрачной, тело исчезает в завитках пузырьков, уплывающих в Потусторонний мир.
Течение дергает за ноги, и я ныряю в воду в поисках женщины, отчаянно желая потребовать от нее ответов, но мои руки касаются лишь каменистого речного дна.
Я замираю, а слова богини кружатся в голове.
Тот, кто вспомнит.
Тот, кого ты уничтожила.
Ветер неестественно затихает, и в жуткой тишине я остаюсь лишь с двумя осознаниями.
Богиня исчезла.
И он идет.