Мёртвая женщина идёт

— Просто… вымоталась, — я моргаю, качая головой

— Не сомневаюсь, — усмехается она.

Я сижу в её кресле, прислонившись к стене, и только сейчас замечаю, насколько промокли мои бёдра. Кажется, я никогда ещё не была такой возбуждённой ни с кем.

К горлу подступает ком, и я заставляю себя проглотить его.

— Надеюсь вечеринка в кукурузном лабиринте будет весёлой. Что скажешь? — говорит Блэр.

У меня вырывается фырканье. Я почти забыла об этом. Стоит ли мне вообще туда идти? Или мне лучше обратиться в полицию?

— У тебя есть наряд? — она привлекает моё внимание.

Мои руки показывают на себя и на то, что на мне уже надето.

— О боже, нет! Не на вечеринку же!

Я оглядываю себя. На мне чёрная кожаная юбка и серый свитер поверх тонкого чёрного топа. Грудь и талию прикрывают цепочки и ремни. Это моя обычная повседневная одежда.

Блэр роется в шкафу и достаёт короткое розовое платье:

— Это!

— Только через мой ёбаный труп! — смеюсь я.

Прикусив губу, она изучающе смотрит на меня.

— Что?

— Думаю, как это можно устроить… Твой труп, я имею в виду.

Я закатываю глаза, а она ухмыляется.

— Да ладно! На тебе будет смотреться сногсшибательно! — её глаза сверкают, когда она смотрит на меня.

— Только не розовое, — ворчу я, но не стану отрицать, что маленькое платье смотрелось бы на мне шикарно.

Взволнованная, она слегка подпрыгивает — видно, что рада вытянуть из меня хоть что-то.

Уф, она добилась своего: я согласилась надеть её вещи.

У нас с Блэр одинаковые фигуры: узкие бёдра, круглая попа, полные ляжки. Живот мягко округлён, грудь пышная. Мы не миниатюрные девочки, и наши наряды это подчёркивают, хоть стили и разные. Блэр очень… розовая. Мягкая, тёплая, почти не пользуется косметикой, а её волосы завиты каскадом до плеч.

Я же — тьма, кожа и металл. Мои чёрные кудри беспорядочно рассыпаны по плечам.

Она швыряет мне своё единственное чёрное платье.

— Ладно, — вздыхаю, не желая сопротивляться. — Можно я тут приму душ?

— Ты серьёзно спрашиваешь, Арт? Валяй.

Внутри, за запертой дверью, смотрю на себя в зеркало. Я получаю массу комплиментов о том, что я потрясающая, и на первый взгляд я действительно потрясающая. Яркие золотистые глаза и тёмные локоны, падающие на загорелую кожу. Но чем больше я смотрю, тем больше понимаю, что мой мозг способен подмечать некоторые недостатки.

Взгляд скользит по широким бёдрам, округлому животу. Прикусываю щёку изнутри, когда глаза опускаются ниже, к широким бёдрам. Я вздыхаю и решаю, что пора принять душ.

Медленно расстёгиваю кожаные ремни, стягивающие тяжёлую грудь, слегка повисшую, лишившись поддержки.

И вдруг вспоминаю…

длинные пальцы Брамса, скользящие по проколотым соскам, которые набухли от его тепла.

У меня перехватывает дыхание, я чувствую, как в комнате становится тесно. Моргаю, пытаясь унять жар, разгорающийся между моих бёдер. Мне не следовало думать об этих ублюдках. Это были просто случайные парни, которые хотели унизить меня, и это сработало.

Качаю головой, мои пальцы расстёгивают молнию на кожаной юбке, но я замедляю движение, почти ощущая холодный кончик лезвия Джейсона, которым он водил по моей коже.

Юбка падает, и я вижу свою голую киску, всё ещё влажную от того… контакта. Импульсивно провожу пальцем между складок — ровно так, как Призрачное лицо делал это с моим бельём. Мой палец мгновенно покрывается влагой.

Веки смыкаются, тело разогревается и ноет. Палец входит и выходит, а в голове всплывают образы.

Джейсон сжимает моё горло, пока Призрак грубо насаживает меня на свои пальцы.

Из горла вырывается стон, и я вздрагиваю, резко отдёргивая руку.

Дрожа, убираю руку и глубоко вдыхаю. Я не должна об этом думать. Это лишь доказывает, что мне нужна терапия.

Сбрасываю остатки одежды, стараясь не задерживать взгляд на своём теле, и шагаю под душ. Горячая вода касается кожи, а из губ вырывается стон, веки смыкаются. Запрокидываю голову... и вдруг явственно чувствую ладонь Брамса, накрывающую всю мою грудь. Бёдра сами подаются вперёд, к пальцам Призрачного лица.

Резко открывая глаза, я озираюсь.

Никого. Но их прикосновения будто въелись в кожу.

Эти твари — преступники. Я не должна вспоминать их руки на себе, не должна быть такой мокрой. Как они, блядь, посмели прикасаться ко мне и морочить мне голову? Если я когда-нибудь увижу их снова, я дам им по яйцам. Да-а-а... годы потрачу на избиение любого в этих блядских масках.

Вздыхая, хватаюсь за бутылку с гелем.

Эти мысли глупы, я не могу так поступить. Это ещё раз доказывает, что мне нужна терапия.