Мёртвая женщина идёт

— Такая охуенно красивая. Хочу кончить прямо сейчас, — бормочет он, бёдра двигаются резче. Его ствол впивается в мои стенки.

Мой рот приоткрывается, но я пытаюсь сдержать свои звуки.

— Вставай, — приказывает он, отодвигаясь.

Поднявшись, я перемещаюсь туда, куда он мне указывает, позволяя платью снова упасть на бёдра.

Он прижимает меня к стойке, рука задирает моё платье, чтобы увидеть мой покрывшийся синяками зад.

— Блядь. У тебя синяки от Кая, — и всё же Джекс шлёпает по другой ягодице, которая принадлежит ему.

Я вздрагиваю, киска судорожно сжимается.

— Ты моя, мышка. Я должен наказать тебя за то, как ты к себе относилась, — он рычит, шлёпая меня и сжимая мою задницу всей ладонью.

Из меня вырывается всхлип, и я чувствую, как от предвкушения по мне пробегает дрожь.

— Ты заслуживаешь наказания, — шепчет он, — как считаешь?

Киваю, пальцами впиваюсь в столешницу.

Джекс снова шлёпает меня по заднице, прежде чем войти в меня сзади. В этой позе он наполняет меня полностью, его член трётся о точку G. Его руки раздвигают мои ягодицы, и я сжимаюсь от боли.

— Блядь, — бормочет он, трахая меня с той же грубостью, что и обычно. Его свободная рука сжимает мою шею, приподнимая мою голову и душа меня.

Выгибаясь, я подаюсь задницей навстречу ему, и из моего горла вырываются стоны.

— Хорошая девочка. Принимай этот член, — между толчками он продолжает шлёпать меня. Я закрываю глаза и отвожу руку назад, касаясь его мускулистого бедра.

Он снова сильно бьёт меня по заднице, вырывая у меня вскрик. Он не проявляет никакой пощады, шлёпая меня до тех пор, пока моя киска не становится мокрой вокруг него, и я не начинаю умолять его остановиться, чего он не делает. Моя задница становится такой горячей и воспалённой от постоянных шлепков.

Я плачу, пока моё горло не начинает саднить, а слёзы от боли катятся по моему лицу. И всё же от боли я сильнее сжимаюсь вокруг него и становлюсь влажнее с каждым шлепком. Он вгоняет себя в меня снова и снова, даже когда я так сильно сжата.

Наконец он перестаёт шлёпать меня, хватает за широкие бёдра, чтобы притянуть обратно к себе. Воздух наполняется звуком шлёпающейся плоти.

— Я уже так близко, Джекс, — плачу я, двигая бёдрами навстречу ему. Он стонет, сжимая в кулаке мои волосы, в то время как другая его рука давит на мой клитор. Моё стенание прерывается, и в тот миг, когда я достигаю пика, я почти чувствую себя бескостной. Из моего горла вырывается крик, пока я цепляюсь за стойку.

— Блядь! — выдыхает он прежде, чем застонать и заполнить меня своим горячим семенем. — Я… серьёзно, Артемида.

— А? — выдаю я, застряв на седьмом небе.

Он выходит из моей киски, разворачивает меня и прижимает к стойке. Хватает за подбородок, заставляя запрокинуть голову и посмотреть на него.

— Я серьёзен. В следующий раз, когда ты будешь сомневаться в себе из-за какого-нибудь мужика, я убью тебя. Вспорю тебе живот и заставлю умолять. Поняла?

Моя киска сжимается.

— Да. Я поняла.

— Хорошая девочка, — бормочет он, приникая к моим губам своими.

Я вздыхаю, сжимая пальцами его рубашку, пока его сперма стекает по моим бёдрам.

Он отстраняется, его глаза следят за мной, прежде чем он говорит:

— Скажи, если тебе нравятся твои татуировки, — он начинает вытирать свой член, пока я смотрю на свои забинтованные ноги.

На моём лице расплывается ухмылка, и я подхожу к зеркалу. На моём правом бедре, прямо над шрамами, написано

«Собственность Джексона, Кайлера и Эвандера»

их почерком. Они вытатуировали моё имя на своих грудях некоторое время назад, так что было уместно сделать то же самое для моих возлюбленных. Затем на другой стороне — прекрасный сад с прекрасной статуей. Он напоминает мне сад Персефоны, который, как он знает, я обожаю. Прямо на её теле в различных местах изображены красивые золотые бабочки.

— Это… — у меня наворачиваются слёзы.

— Ох ебать. Просто скажи, что тебе ненавистно это, — ворчит Джекс, застёгивая ремень.

— Заткнись. Мне это нравится!

— Хорошо, — бормочет он, целуя меня в голову и взглядывая на меня в зеркало. — Потому что я люблю тебя, Артемида.

Моё сердце переполняется, пока я смотрю на него.

— Я тоже люблю тебя, Джекс.