Страница 32 из 46
Все на секунду замолчали.
Смотритель побледнел.
— Я не знал…
— Мы знаем, — сказала Маэна.
Я подошла ближе, но сохранила расстояние.
Ящер не собирался двигаться.
— Оставим.
— Здесь? — спросил один из работников.
— Здесь.
— Он перекрывает проход.
— Значит, для следующего зверя откроем другой.
— Но схема…
— Схемы больше нет.
Слово прозвучало резче, чем я хотела.
Эрвейн стоял у стены.
Он услышал.
Не поправил.
Темно-синий крылатый зверь вошел через второй проход, заметил ящера и решил не приближаться.
Ушел к дальнему краю площадки.
Сел на выступ.
Медноперая птица вообще отказалась выходить, пока перед дверью стояли трое смотрителей.
Я убрала людей.
Через минуту она появилась сама.
Так все и должно было выглядеть.
Не торжественно.
Не стройно.
Никаких семи существ, которые один за другим движутся в точности туда, куда требует государственный порядок.
Просто живые животные.
Со своими решениями.
Эрвейн наблюдал до самого конца.
Когда последнюю птицу увели, он подошел ко мне.
— Завтра это увидит весь двор.
— Да.
— Кажется, Эстран был прав.
Я насторожилась.
— В чем?
— Это безумие.
— Поздно отказываться.
— Я не отказываюсь.
Он посмотрел на площадку.
— Просто впервые понимаю масштаб.
— Страшно?
Я ожидала привычной шутки.
Не получила.
— Да.
Честность ответа заставила меня отказаться от своей.
— Тогда пойдем к Варгису.
— Почему?
— Потому что вы вчера хотели говорить. А я не хочу делать это посреди площадки, где за каждым углом стоит человек с рулоном ткани.
— Разумный аргумент.
— Третий за неделю.
— Я веду счет.
Варгис был в наружном дворе.
После нового маршрута Маэна решила оставить проход открытым до ночи. Грифон мог сам выбирать, находиться в помещении или на площадке.
Он выбрал площадку.
Сидел возле стены, наблюдая за тем, как темнеет небо.
Мы с Эрвейном остановились достаточно далеко.
— Здесь? — спросил он.
— Здесь.
— Вы уверены?
— Нет.
— Тогда все нормально.
Я посмотрела на него.
— Наконец научились.
Он снял верхнюю накидку и положил на край скамьи.
Мы сели.
Между нами оставалось немного места.
Больше, чем требовала вежливость.
Меньше, чем несколько дней назад.
Варгис посмотрел и снова отвернулся.
— Завтра утром, — сказал Эрвейн, — на этой площадке будут представители всех старших домов.
— Знаю.
— Если ни один зверь ко мне не подойдет, они потребуют другого наследника.
— Знаю.
— Если подойдет один, скажут, что этого недостаточно.
— Возможно.
Он поморщился.
— Специально?
— Нет. Здесь действительно невозможно знать.
— А если подойдут все семь?
— Тогда я удивлюсь.
— Очень поддерживающе.
— Вы пришли за поддержкой?
Он подумал.
— Наверное.
Это прозвучало неожиданно.
Я ждала продолжения.
— Меня учили к одному дню почти всю жизнь, — сказал он. — Не только церемонии. Всему. Как стоять. Как говорить с советом. Когда молчать. Как принимать доклады. Как не показывать сомнение перед людьми, которые ждут его.
Я слушала.
— И всегда был этот обряд. Последняя точка. После него уже никто не мог сказать, что наследник не признан. Не потому, что совет любит традицию. Потому что звери считались чем-то вне политики.
— Удобно.
— Очень.
Он посмотрел на свои руки.
— Теперь я знаю, что никакой последней точки не существует.
— Существует коронация.
— Это другое.
— Почему?
— Коронацию проводят люди. Люди могут поддержать одного сегодня и другого завтра.
— А звери якобы не могли ошибиться.
— Именно.
Он усмехнулся.
— Я только сейчас понимаю, насколько мне нужна была эта мысль.
— Что кто-то решит за вас?
Эрвейн посмотрел на меня.
Я сразу поняла, что формулировка получилась жестче, чем следовало.
Но он не разозлился.
— Да, — ответил он. — Наверное, именно это. Один раз в жизни мне не нужно было убеждать, доказывать, выбирать сторону. Я должен был просто выйти. И семь зверей подтвердили бы, что все правильно.
— А теперь?
— Теперь завтра я выйду и не буду знать вообще ничего.
— Добро пожаловать в нормальную жизнь.
Он рассмеялся тихо.
— Вы удивительно плохая поддержка.
— Зато честная.
— Это я уже понял.
Варгис спрыгнул с камня.
Прошел несколько шагов.
Остановился у воды.
Не обращал на нас внимания.
— Теперь ваша очередь, — сказал Эрвейн.
Я напряглась.
— Мы не договаривались о порядке.
— Вы сказали, что сегодня поговорим.
— Вы сказали.
— А вы согласились.
Он был прав.
Ненавижу, когда это происходило.
Я посмотрела на Варгиса.
Начать можно было сотней способов.
Все звучали безумно.
— Меня зовут Тайрена Восс, — сказала я.
Эрвейн поднял бровь.
— Это я знаю.
— Нет. Не знаете.
Он перестал улыбаться.
Я сцепила пальцы.
— Тело принадлежит Тайрене Восс. Имя теперь тоже мое, потому что все вокруг называют меня именно так. Но женщина, которую вы знали до церемонии, и я — не один человек.
Эрвейн молчал.
— Продолжайте.
— В тот день я очнулась в зале за несколько минут до обряда.
— Это я уже подозревал.
Я повернулась.
— Что?
— Не именно это. Но то, что с вами случилось нечто большее, чем испуг или потеря памяти.
— Почему?
— Вы спросили собственное имя.
Я вспомнила первую сцену.
Маэна толкнула меня локтем.
«Восс».
«Что?»
Очень убедительная маскировка.
— Хорошо, — сказала я. — Значит, начало вас не удивляет.
— Пока нет.
— До этого я жила в другом месте.
— Где?
— Не в этой стране.
— Я проверял.
— Не в этом мире.
Он долго смотрел на меня.
Вот теперь я действительно хотела встать и уйти.
Не потому, что боялась его.
Потому что ожидание реакции оказалось хуже самой реакции.
— Повторите, — сказал Эрвейн.
— Я была из другого мира.
— Что вы называете другим миром?
Хороший вопрос.
Конкретный.