Диверсант. Тетралогия

Глава 22

За Юзефом и машинкой всё‑таки вернулись. Когда подводы были готовы, Марта провела Сидорова и Тарасова обратно через два огорода. Юзеф успел снять саму машинку с чугунной станины: мужчины притащили основание, а он с Мартой – машинку и узлы. Рымша уложил всё на первую подводу, между ящиками, и накрыл мешковиной.

После этого я собрал всех. Посчитал, сколько нас в сумме, так, чтобы всё было наверняка… и по итогу, нас, точнее… «моих», было семь. Плюс Рымша, плюс Марта, плюс Юзеф. Итого: десять.

– Рымша, – я повернулся к колеснику. – У Шварца, Рота и Келлера запястья остаются стянутыми. Краузе идёт со свободными руками – ему ещё изображать офицера.

– А если увидят?

– Под одеждой не видно, но, если кто‑то из вражеских патрулей рыпнется, мол, проверить и что‑то ещё, мы будем стрелять. Это я тебе говорю, чтобы ты знал.

– Может, вы это как‑то сами? – протянул было он, но тут увидел физиономию Тарасова. – Ладно… предупреждён – значит вооружён.

– Именно.

Рымша приоткрыл дверь, посмотрел на ефрейтора у ворот. Тот по‑прежнему стоял спиной, скрестив руки.

– Мы разделимся, – неожиданно заявил он.

– Почему это?

– Инструмент, – он показал на ящик, уже собранный и перевязанный бечёвкой. – Его я забираю с собой. Ефрейтор потребовал, чтобы я ехал с подводами и остался при немецком транспорте. Я – мастер, мне велено сопровождать.

– И смысл разделяться?

– Да потому, – Рымша говорил тихо, почти шёпотом. – Что он пойдёт за мной! Вам будет проще от этого! Считайте, на старте на вас внимания не будет!

– Меня это не устраивает, – сухо парировал я. – Разделяться из‑за одного немца – глупо и бессмысленно.

– Я не хочу участвовать, – только было начал он, как я его перебил.

– Рымша, посмотри на меня! Форму видишь? Я знаю немецкий на отличном уровне, поверь, я смогу этого ефрейтору пояснить, что не его дело соваться к нам!

Он ничего на это не ответил, видимо, понял, что спорить со мной не имело никакого смысла. Так что всё было готово к выходу.

Перед выходом я ещё раз распределил места. Рымша вёл первую подводу: там лежали его инструмент и разобранная машинка. Тарасова я снял с вожжей – оставлять трёх связанных пленных без вооружённого человека было нельзя. Вторую взялась вести Марта, с лошадьми она управляться умела; рядом посадила Юзефа. Последней правил Сидоров. Краузе садился с ним на облучок, а под брезентом оставались Шварц, Рот и Келлер. Тарасов сидел там же и следил за всеми троими. Я должен был идти рядом.

– И что мы делаем? – озадачился Рымша. – У меня путь согласован… вы… куда вас?

– Пока туда, куда едешь, – спокойно пояснил я.

– На склады?

– Да, но если по пути будет безлюдный поворот, сворачиваем, снимаем ефрейтора без свидетелей и всеми тремя подводами уходим на южную дорогу.

– А если не получится? Если безлюдного поворота не будет? Что тогда?

– Тогда не дёргаемся и идём до складов по легенде. Там будем искать другой выход. Сейчас наша цель – покинуть эту точку, и чем быстрее, тем лучше.

Ефрейтор у ворот обернулся на скрип колёса: Рымша выкатывал первую подводу из мастерской.

– Ну и! – ефрейтор топнул ногой. – Готово? Где остальные⁈

– Две готовы, – ответил Рымша по‑немецки, с тем же тяжёлым, неспешным акцентом. – Третью загружаю. Пять минут.

– Быстрее! Подводы нужны для вывоза армейского имущества со складов на восточную дорогу! Вы – последний транспорт сегодня!

И ровно в этот момент я вышел к ефрейтору. Рядом со мной шлёпал, точнее, хромал Краузе. Когда нас увидел ефрейтор, он заметно охренел…

– Обер‑ефрейтор, – ефрейтор посмотрел на мою форму, потом на Краузе. – Как вы тут…

– Зашли с той стороны, – я махнул за спину. – Я посмотрел мастерскую, вы куда‑то выезжаете?

– В центр, на склады, – тут же пояснил тот. – Готовили подводы для нужд армии. А вы… кто это с вами?

– Обер‑лейтенант Краузе, – ответил я. – Мы вернулись с инспекции южного сектора, он, – я покосился в сторону Краузе и одним своим взглядом дал ему понять – ляпнет лишнего? Умрёт. – У нас раненые и контуженные, я сопровождаю его и отставших людей к месту сбора транспорта.

– Сборы… ах, нам же по пути! – начал было ефрейтор, но тут же сощурился, словно пытался что‑то понять в лице моего пленного.

Понимая, что сейчас может всё сорваться, я кивнул Краузе, и тот начал говорить. Он произнёс ровно те слова, которые мы отработали: инспекция, разрушенный пост, отставшие люди, место сбора.

Казалось бы, всё прошло как по маслу: ефрейтору понравилась наша история, вопросов толком он не задавал. Да к тому же у меня был путевой лист из комендатуры Шварца. Но когда начали вывозить остальные подводы и цеплять их к лошадям, ефрейтор нахмурился. Здесь были лишние люди. И дело было не в нас и моих людях.

– Это кто? – он ткнул пальцем в Марту и Юзефа, которые стояли у второй подводы.

Юзеф держал в руках свой инструмент: стамеску и маленький рубанок, завёрнутые в тряпку. Марта прижимала к груди узел с швейными принадлежностями.

– Возчики и работники, – ответил Рымша. – Мои.

– Слишком много, у нас тут свои, – он махнул рукой на меня. – Так что гражданские тут не нужны. Пускай остаются.

– Пан офицер, – Рымша прекратил запрягать лошадь и выпрямился. – Эти люди помогут… они…

«А что ты ему можешь сказать? Что они свои? Нет, он тебя нахер пошлёт… чёрт…»

Мне срочно надо было что‑то предпринять. Я хотел вывести как Марту, так и её отца… и всё складывалось не так, как планировалось…

Ефрейтор тем временем смотрел на Рымшу с неприкрытой злобой. Для него гражданские были мусором, лишним грузом. Да и «он не такси», если у него вообще было понимание этого слова. В целом договора на лишних не было. А ещё его злило то, что Рымша повернулся к нему спиной и продолжил возиться с упряжью.

– Обер‑ефрейтор, – он обратился ко мне как к старшему по званию. – Эти люди – с вами?

– Да, – ответил я. – Портниха и столяр. Их велено доставить на склады: её – к ремонту обмундирования, его – к починке ящиков и подвод. Инструмент при них. Обер‑лейтенант доложит коменданту.

Ефрейтор посмотрел на узел Марты, на завёрнутые инструменты Юзефа, потом на Краузе. Легенда была простой и совпадала с тем, что он видел. Через полминуты он кивнул. А после сел на последнюю подводу – ту самую, где под брезентом лежал Шварц. Карабин положил на колени.

Вот этого я не планировал. Никаких лишних ушей и всего прочего…