Страница 39 из 119
Глава 7. Повторить нельзя
«…те же и одинакие действия тем же одним причинам приписывать должно».
М. В. Ломоносов, «Слово о явлениях воздушных, от электрической силы происходящих»
Петербург, Горный корпус. 1 августа 1813 года
Лекарь отпустил Александра Павловича к печи в пятницу утром, после последнего осмотра, и по лицу его было видно, что решение это продиктовано вовсе не состоянием больного, а окончательным признанием собственного бессилия.
— Не больше двух часов, Александр Павлович!
Бекетов сидел на краю койки и застёгивал жилет. Пальцы слушались хорошо, голова после сна почти не болела.
— Не извольте сомневаться! Все ваши наставления я запомнил!
Лекарь вздохнул, не веря ни одному слову молодого учёного.
— И я попросил Анну Сергеевну следить за часами, на всякий случай, вдруг вы счёт времени потеряете.
Александр Павлович поднял глаза, лекарь выдержал этот взгляд с удовольствием человека, припасшего хороший аргумент и наконец получившего случай пустить его в дело.
— Вы злоупотребляете властью.
— Я лекарь, властью злоупотребляют чиновники, я же злоупотребляю вашим терпением во имя здоровья.
— Это ещё хуже.
— Возможно. Однако к полудню я зайду в лабораторию, и если найду вас у печи на ногах, господину Кавелину будет отправлена записка.
Бекетов ответил, надевая сюртук:
— Как вам будет угодно! Благодарю и спешу откланяться.
— До скорого свидания, Александр Павлович, берегите голову.
Подвал встретил его родным запахом. Сырой камень после летнего утра оставался холодным, из глубины печи тянуло нагретой глиной, у стены возле мешков пахло угольной пылью, а над всем этим висел тонкий металлический привкус, который невозможно было спутать ни с кузницей, ни с литейной мастерской. Здесь месяцами плавили слишком многое понемногу, и стены успели вобрать работу в себя.
Бекетов остановился на нижней ступени. Анна Сергеевна сидела за дальним столом. Перед ней лежал раскрытый журнал, рядом стояла чернильница.
За те месяцы, что они работали рядом, Бекетов привык прежде всего замечать в Анне руки, державшие перо или карандаш, лист с её чертежом или зелёные глаза, следившие за очередной его ошибкой. Сейчас, после шестнадцати дней лазарета, Бекетов вдруг заметил в ней то, чего прежде почему-то не замечал.
Прежде взгляд Анны Сергеевны всегда был рабочим: внимательным, цепким, привыкшим задерживаться на мелочах, которые другие пропускали. Она смотрела на чертёж, на тигель, и на самого Бекетова с одинаковой сосредоточенностью, и за этой сосредоточенностью редко проступало что-нибудь ещё. Сегодня было иначе.
В зелёных глазах стояла радость, и вместе с ней жило беспокойство, которое Анна, похоже, даже не пыталась до конца спрятать.
Анна была высокой, почти одного с ним роста, стройной, с прямой спиной и мягкой женственной фигурой, которую простое тёмное платье скорее подчёркивало своей строгостью, чем скрывало. Густые тёмные волосы вились от природы; собрать их гладко, вероятно, никогда не удавалось, и несколько коротких завитков уже выбились у висков, хотя утро только начиналось. Черты лица были правильными, приятными, без холодной безупречности, которая заставляет любоваться человеком издали. Узкий подбородок, высокий лоб, чуть приподнятые наружные уголки глаз придавали ей выражение постоянного внимания, словно она всё время видела на одну подробность больше собеседника.
Левый глаз отличался от правого едва заметно: возле зрачка в зелёной радужке лежало маленькое янтарное пятнышко. Бекетов когда-то заметил его случайно, когда они вдвоём склонились над чертежом, и с тех пор иногда ловил себя на том, что ищет его взглядом.
Сегодня янтарное пятнышко снова было на месте. Анна тоже сидела за своим столом, и это почему-то окончательно убедило Бекетова, что он вернулся.
Она первой нарушила молчание:
— Доброе утро, Александр Павлович. Начнём сразу или вы сперва осмотритесь?
Только теперь Бекетов сообразил, что смотрит на неё уже несколько секунд и ничего не говорит. Он кашлянул, отвернулся и направился к печи, негромко насвистывая себе под нос.
Вот здесь всё было понятно.
Он провёл ладонью по холодной рукояти заслонки, заглянул в топку, проверил меха. После лазарета хотелось ощутить жар на лице, услышать тяжёлое дыхание печи, почувствовать под рукой сопротивление рычага. Даже угольная пыль на языке сейчас казалась частью нормальной жизни.
Вопрос Анны он поэтому счёл риторическим.
— Анна Сергеевна, вы, конечно же, приготовили всё, что я записал вчера? — спросил он, не оборачиваясь.
— Конечно. Всё в точности, как вы указали. Сорок первая приготовлена с вечера.
Бекетову сегодня ничто не могло испортить настроение. Даже необходимость возвращаться к уже развешенному составу, работать под присмотром Анны и отказаться от новых комбинаций, догадок и внезапных улучшений казалась вполне терпимой.
Сначала следовало повторить сороковую, точно, по всем записям из журнала и всему тому, что он восстанавливал из памяти и фиксировал.
— Александр Павлович, с вами всё в порядке, вы…
— Вас что-то смущает? — перебил её Бекетов. — Со мной всё просто замечательно!
— Хорошо, коли это так, просто после вашего разговора с Петром Алексеевичем…
Бекетов вновь её перебил, но на этот раз уже не улыбался.
— Анна Сергеевна, я помню разговор с Петром Алексеевичем. И собственную глупость тоже помню. Второй раз напоминать не требуется.
Анна опустила взгляд к весам.
— Я сверила веса дважды. Всё необходимое готово. Приступаем к сорок первой?
Молодой металлург переключился на работу моментально, словно и не было минутой раньше вопроса, который заставлял его испытывать неподдельный стыд и злость на себя.
— Всё подготовили, говорите? Сейчас посмотрим, действительно ли у нас всё то же, что и при сороковой.
Он посмотрел на стол, на нём возле весов лежали четыре бумажных свёртка, чугунная крупка, железистый кварц из уральской партии, поташ и толчёный уголь. В отдельной маленькой коробочке хранился новый образец В-1, который Кавелин получил через Академию несколькими днями раньше.
По академической описи он происходил из той же массы и проходил под прежней меткой. Две доли из первой посылки лежали отдельно, под печатью Кавелина: Пётр Алексеевич велел сохранить их для проверки и к новым плавкам пока не выдавать.