Страница 30 из 119
Анна благодарно кивнула и зашла в лазарет. Бекетов лежал с перевязанной головой; лицо уже приобрело немного цвета, хотя вокруг глаз оставались серые тени. При появлении Анны он открыл глаза и несколько секунд смотрел на неё, прежде чем заговорить.
— Александр Павлович, как вы себя чувствуете?
— По мне пробежал табун лошадей, — тихо ответил он. — Потом вернулось проверить результат.
Анна хотела отругать его хотя бы за эту шутку, но вместо этого села ближе к койке.
— Расскажите, что произошло.
Бекетов вспомнил дорогу к Кавелину, разговор со слугой, короткий путь обратно и быстрые шаги за спиной. О самом ударе говорил уже медленнее, иногда останавливался, словно проверял, осталось ли дальше хоть что-нибудь.
— Когда очнулся, первым делом посмотрел часы. Они были при мне. Деньги тоже. Свёртка не было.
Анна некоторое время молчала.
— Вы понимаете, Александр Павлович, что вас ударили именно ради него?
Бекетов посмотрел на неё.
— Понимаю.
Бекетов вдруг упёрся ладонью в матрас и начал подниматься.
— Вы куда? — удивлённо спросила Анна.
— В лабораторию. Нам нужно повторить сороковую!
Анна несколько секунд смотрела на него, сначала решив, что ослышалась.
— Александр Павлович, вчера вас ударили по голове, ночью вы второй раз потеряли сознание, а сегодня утром я нашла вас на каменном полу в крови. Вы сейчас действительно собираетесь идти к печи?
— Именно поэтому. Если дело в В-1, мы должны подтвердить результат на той же смеси, пока запись свежая и…
Бекетов попытался сесть выше, но лицо сразу побледнело. Он схватился за край койки, и Анна перехватила его за руку, помогая снова лечь.
— Теперь моя очередь, Александр Павлович. Мы повторим сороковую. Обязательно. Но к печи вы подойдёте после того, как сможете пройти до неё без стены, носилок и двух кадетов.
— Лекарь ничего не понимает в металлургии!
— Зато металлург, судя по всему, ничего не понимает в устройстве собственной головы, — раздался от двери голос Белозёрова. — Александру Павловичу необходим отдых, сударыня.
Анна кивнула и поднялась. Только тогда заметила, что всё ещё держит Бекетова за руку. Пальцы Александра Павловича были тёплыми и сухими. Анна задержала ладонь ещё на мгновение, потом всё-таки попыталась освободить её.
— Я вернусь. А вы пока проведите один опыт, который до сих пор упорно проваливаете.
Бекетов приоткрыл глаза.
— Какой же?
— Поспите.
— Методика сомнительная…
Последние слова он произнёс уже тише. Глаза закрылись, но пальцы ещё несколько секунд оставались на её ладони, прежде чем медленно расслабились. Анна осторожно высвободила руку и только потом посмотрела на лекаря.
Белозёров поправил край одеяла.
— Не пугайтесь. Это изнеможение. Сон ему сейчас нужен, но через некоторое время я его разбужу, задам несколько вопросов и проверю, остаётся ли сознание ясным. У двери будет служитель, поэтому до печи ваш металлург сегодня не доберётся.
Он посмотрел на спящего Бекетова и добавил:
— Характер у него, к сожалению, лечению не поддаётся.
Бекетов помнил нападение и пропавший свёрток, но не мог знать, что происходило в лаборатории после его возвращения. Анна остановилась на лестнице, подумала ещё секунду и пошла обратно к подвальному коридору.
Дверь лаборатории была цела. Возле замка Анна не заметила свежих следов, решётка на низком окне оставалась на месте. Впрочем, ночью Бекетов вошёл сюда сам, а дверь после него осталась незапертой.
Внутри всё выглядело почти как накануне. Только перевёрнутый стул лежал возле стола и рядом на камне темнела кровь. На столе остался лист с единственным криво начатым словом:
«Образец…»
Дальше тянулся след пера. Анна проверила рабочий журнал, чертежи и расчёты Бекетова. Всё было на месте. Затем выдвинула нижний ящик стола и достала небольшую тетрадь без надписи на обложке. Пропавших листов не было. Оставалось проверить В-1. Свинцовая оболочка лежала там, где её оставили вечером. Анна взвесила остаток: две доли, ровно столько, сколько должно было остаться после сороковой.
Она завернула В-1 и оглядела лабораторию. Похоже, тот, кто напал на Бекетова, сюда не заходил. Ничего не исчезло, кроме сердцевины, которую Александр Павлович унёс с собой.
Анна достала чистый лист и записала время и место нападения, оставшиеся при Бекетове часы и деньги, состояние лаборатории и пропавший образец. Сложенный лист она убрала в сумку.
Рабочий журнал и чертежи Анна заперла в одном шкафу, В-1 в другом. Затем закрыла лабораторию и, поднявшись наверх, остановилась у караульной.
— Пока Александр Павлович в лазарете, никого, пожалуйста, в лабораторию не впускайте.
Дежурный сторож кивнул.
— Поставлю служителя у нижней лестницы, сударыня.
В Департамент горных и соляных дел Анна приехала после полудня. День в столице выдался особенно жарким. Пыль прилипала к подолу, лошади у экипажей тяжело дышали, у ворот соседнего дома дворник поливал мостовую водой из ведра, но камень высыхал моментально.
Внутри департамента было прохладнее. За столом у лестницы сидел молодой канцелярский чиновник с длинным носом, аккуратно зачёсанными волосами и раскрытой перед ним книгой. Пока Анна ждала, он выслушал двух просителей, каждому задал одни и те же вопросы и только потом поднял глаза на неё.
— Господин коллежский советник занят.
— Ничего страшного, я подожду.
— По какому делу вы к Петру Алексеевичу?
— По делу Горного кадетского корпуса.
Чиновник макнул перо в чернильницу.
— Предмет обращения?
— Его я сообщу лично Петру Алексеевичу.
Перо осталось над книгой.
— Сударыня, мне требуется сделать запись.
Анна посмотрела на приготовленную строку. У бумаги была неприятная способность начинать самостоятельную жизнь сразу после того, как на ней появлялись чернила.
— Передайте Петру Алексеевичу моё имя. Анна Сергеевна Левшина, рисовальщица при лаборатории опытных плавок.
— А предмет?
— Только ему лично.
Молодой человек положил перо.
— В таком случае провести вас я не могу.
Анна несколько секунд смотрела на него, поняла, что спор лишь добавит ещё одну запись в какую-нибудь книгу, и кивнула.
— Благодарю.