Страница 19 из 119
— Хотите, чтобы ствол перестал вести себя как глина и вспомнил, что он железо? Пусть чужие лопаются первыми. И как я сам не догадался! Пётр Алексеевич, вы же понимаете: это не улучшение — это перелом в самом подходе. Металл должен выдерживать не один удачный выстрел, а десятки подряд — пороховой жар, повторный удар, изъян литья, ошибку расчёта!
— У вас пока нет ни средств, ни доверия начальства, Александр Павлович; есть только дар, о котором в корпусе говорят вполголоса, — сказал Пётр Алексеевич, глядя на него в упор. — Вы присутствовали при испытаниях орудий?
— Был, под Петербургом. Видел, как осколком срезало половину лица офицеру, который вообще-то только считать должен был, а не умирать. — Он потрогал ожог на переносице. — С тех пор у меня к железу личные счёты, Пётр Алексеевич. Оно ничего не забывает: как его лили, как остужали, где оставили изъян, — так оно потом и отвечает.
Кавелин не ответил сразу. Эти слова он уже слышал, почти в том же виде, от подвыпившего человека в прокуренном зале у Нарвской заставы. Значит, молва не соврала.
— Всё, что я сейчас скажу, должно остаться в этой комнате. Ни приятелю за трубкой, ни трактирному собеседнику, ни знакомому профессору за границей — ни слова. Мне поручено собрать людей и вести по улучшению литейного дела. Иными словами…
— Иными словами вы хотите, чтобы через несколько лет французский артиллерист считал наши выстрелы и ждал, когда русский ствол лопнет, а он не лопнет.
Александр Павлович помолчал, потом добавил:
— Хорошая мысль! Мне нравится!
— Вопрос в другом, — Кавелин продолжил, не отводя взгляда с Бекетова. — Вы готовы заниматься этим, понимая, что в журналах вашу фамилию никто не напечатает?
— Журналы подождут, — отмахнулся Бекетов. — Вопрос во времени и печах. Сколько у меня есть? — Он взглянул прямо. — И кого вы мне дадите, кроме этих несчастных тиглей?
— До первого результата — шесть месяцев. Точнее, до образца, который можно будет отдать артиллеристам на пробу. И не делайте такого лица, Александр Павлович! Нас достаточно.
— Достаточно? — Бекетов оглянулся на закопчённую лабораторию. — Позвольте узнать, сколько именно?
Кавелин поднял со стола обгоревший стержень, который Бекетов сам же перед этим отложил, и переложил его на середину стола — туда, куда кладут подписанный вексель. Улыбнулся.
— Пока двое. Вы и я. Для начала империи хватит.