Страница 113 из 119
Он мог кончить дело бумагой. Бумага уже сложилась в голове — короткая, в три строки, ему оставалось её записать. Николай подержал перо над листом и отложил.
Бумага годилась для имущества. Здесь имущество было с людьми, и людей этих он желал видеть сам — обоих разом. В переписке брата они шли парой, хотя нигде не стояли рядом. Этот узел брат завязал ещё в декабре двенадцатого года; развязывать его Николай намеревался при обоих свидетелях сразу — так на разводе снимают караул: при смене, в глаза, а не запиской в караулку.
До назначенного часа оставалось ещё четверть, однако дальше второй передней Кавелина и Рунова не пропустили.
Молодой флигель-адъютант принял их фамилии, сверил с листом, лежавшим на высокой конторке, затем попросил подождать. Пётр Алексеевич отдал шляпу камердинеру и остался у окна. С Невы тянуло белым зимним светом; лёд под снегом сливался с противоположным берегом, и только редкие тёмные точки саней показывали, где кончалась река и начиналась набережная.
Коридор Кавелин узнал сразу. Тринадцать лет назад он прошёл здесь ночью почти без остановки. Тогда у дверей стоял один дежурный, секретарь Александра знал его в лицо, а в кабинете горел камин и пахло сургучом. Государь сам обошёл письменный стол, вложил ему в руки запечатанный пакет и предупредил, что отвечать придётся головой. Сургуч тогда ещё сохранял тепло. Теперь у дверей стояли двое гвардейцев.
Глеб Сергеевич расположился у противоположной стены и просматривал какие-то бумаги из своей папки. Ни вчерашний разговор, ни мороз на его лице почти не читались. Флигель-адъютант вышел в первом часу.
— Господа, его величество ждёт.
Кавелин взял портфель и вслед за флигель-адъютантом вошёл в кабинет. Первым Кавелин увидел письменный стол: тот же тёмный массив дерева с широкой кожаной вставкой и латунным углом, возле которого Александр имел привычку оставлять раскрытые бумаги. Только теперь за столом стоял Николай Павлович.
Император был в мундире, застёгнутом до самого воротника, и казался выше, чем запомнился Кавелину по прежним придворным встречам. На столе перед ним лежало несколько листов. Верхний Пётр Алексеевич узнал по размашистым пометам Рунова на полях.
Николай принял их поклоны и указал на два кресла.
— Садитесь, господа. Я прочёл предварительный доклад Глеба Сергеевича. Теперь хочу понять само дело, а не последствия вокруг него.
Кавелин поставил портфель возле ноги.
— С чего угодно вашему величеству начать?
— С результата. Мне доложено, что покойный государь поручил вам эти работы в конце двенадцатого года. Что вы имеете сегодня?
Вопрос был поставлен так, что вся подготовленная Кавелиным вводная часть доклада сразу стала бесполезной.
— Материал, государь, свойства которого мы до сих пор способны описать лишь по результату воздействия. При определённых условиях пластина из него принимает удар пули, остаётся целой и уводит сам удар с первоначального направления. Две последние плавки, изготовленные раздельно, дали один и тот же результат. Военные испытания это подтвердили.
Николай слушал, опираясь пальцами на край стола.
— Значит, изготовление вы освоили?
— При наличии исходного сырья, да.
Государь чуть поднял голову.
— Вот это «при наличии» я уже отметил в письменном докладе Глеба Сергеевича. Объясните.
Кавелин достал из портфеля лист с расчётом остатка, но Николай движением руки оставил бумагу у него.
— Сначала словами.
— В производстве участвует добавка, которую в рабочих журналах обозначили первой В-1. Именно она была использована в удачной сороковой плавке и в двух последующих повторениях. После испытания государя Александра Павловича у нас осталось сырья на пять полных рабочих плавок и ещё две контрольные навески, которые мы сохраняем отдельно для проверки самой первой В-1.
Николай слегка подался вперёд.
— И это весь запас?
— На сегодняшний день именно так, ваше величество.
Пётр Алексеевич ожидал следующего вопроса и продолжил сам:
— Одна рабочая плавка позволяет получить две малые пластины и оставить часть металла для технологических проб. Большая пластина, пригодная для защиты человека, забирает почти весь выход. Поэтому говорить о военном производстве пока нельзя.
Николай взял лежавший перед ним карандаш, задумчиво покрутил в пальцах и сказал:
— Однако вы только что сказали, что способ изготовления знаете.
— Способ плавки знаем. Получать первую В-1 заново пока не умеем.
— Откуда взялась та, которая у вас есть?
— Из академической коллекции. В старых описях её связывали с метеоритным материалом, но прямого происхождения первой В-1 мы так и не восстановили.
— То есть вы полагаете, что она связана с железом, упавшим с неба?
— Полагали. Поэтому я и проверял другие метеоритные массы. Ни одна того же результата не дала. За последний год я получил для проверки образцы нескольких известных метеоритных масс. В отдельных случаях присутствовал при отделении материала лично, чтобы исключить ошибку в происхождении. Мы повторяли режимы первой В-1 настолько точно, насколько позволяли наши приборы. Нужного действия не получили ни разу.
— Что же вы получили?
— Хорошие стали. В отдельных опытах превосходные. В одном случае металл оказался хрупким и пошёл в брак. Но свойства сороковой не повторились.
Николай положил карандаш.
— Значит, дело не просто в небесном железе.
— Нет. Первая В-1 чем-то отличается от остальных образцов, а чем именно, мы пока установить не смогли.
— И нужный вам кусок может находиться где угодно?
Кавелин поправил:
— Может уже вовсе не существовать в доступном нам виде. Либо существовать, а мы пока не знаем признака, по которому его следует искать.
Николай отошёл от стола к окну. Шёл он быстро, тяжело ставя каблук на паркет, и остановился там, где ещё несколько минут назад Кавелин смотрел на Неву из передней.