Пожиратель

— Не только короля. Церковь. Это она держит его за горло. Но сейчас не об этом. — Айзек помолчал и к этому мгновению уже полностью вернул себе контроль. — Хорошо. Я понял тебя. Я согласен. Но при одном условии: клеймо Кая останется. Как гарантия.

Саргон скрежетнул зубами и шагнул вперёд, но его остановил Кай.

— Я не против. Но у этого клейма должно быть только одно условие. Я не могу причинить тебе вред. Всё остальное… я готов стать рыцарем, чтобы тебя… вас защищать…

— Компромисс. — Айзек улыбнулся. — Хорошо. Тогда отдай мне медальон, который я тебе передавал.

Саргон расстегнул рубашку и вытащил медальон. Он так свыкся с ним, что уже почти забыл: всё это время тот висел у него на шее.

— Но я не согласна, — Эона почти плакала. — Не обижайся, Кай… Но для Избранной быть переданной из рук в руки — оскорбительно. Ты мой рыцарь, Саргон.

— Я не рыцарь, Эона. — Саргон не смотрел на неё. — Я слишком долго привыкал к вам. И это сделало меня слабым. Уязвимым. Я больше не хочу полагаться на вашу помощь. Но и оставлять вас одних не собираюсь.

Он повернулся к Айзеку.

«Прости меня, Эона».

Медальон лёг в руки эмиссара.

— Благодарю за выполненную клятву. Считаю её исполненной. — На лице Айзека на мгновение появилась улыбка.

Саргон схватил его за руку, ту самую, в которой лежал медальон, и крепко сжал.

«Покажись ему. Пусть знает, что мы не шутим и не собираемся снова стать пешками в его интригах».

Айзек побледнел во второй раз за этот вечер. Он попытался отдёрнуть руку, но не смог.

— Я понял, — коротко и прерывисто ответил он.

Саргон отпустил его.

— Мне нужно увидеть пленника из Дейна.

Эмиссар тяжело дышал и смотрел на охотника так, будто перед ним стоял не союзник, а самый опасный враг. Но самообладания ему всё же хватило. Он кивнул.

— Чуть позже я отведу тебя к нему. А этой ночью мы проведём ритуал передачи Избранной…

Он не договорил.

Эона распахнула дверь и вышла. Кай тут же бросился за ней, придерживая левую руку.

Айзек проводил их взглядом, потом медленно посмотрел на Саргона.

— А ты оказался не так прост, охотник. Я тебя недооценил.

— Я не опасен, пока ты держишься нашего договора. Более того, я буду тебе полезен. Ты ведь не просто так выслеживал обречённых Шамона. Можно сказать, враг у нас общий.

Айзек положил медальон на стол и обошёл его.

Потом налил из графина синеватую жидкость в два стакана. Один протянул Саргону, приглашая сесть у стола.

— Раз уж ты теперь мой союзник… — Айзек опустился в кресло и сделал глоток. Потом вытащил несколько карт и листов пергамента. — Не стану грузить тебя всем сразу, но главное ты должен понять. Шамон хочет снять клеймо со всех обречённых. Поэтому это не просто личная месть.

Саргон вскинул бровь. Он знал, что такое возможно в принципе, но чтобы со всех сразу…

— Со всех пяти сотен?

— Эти пять сотен — красивая церковная сказка. Обречённых куда больше. Церковь любит ровные числа: они звучат удобнее правды.

Саргон сразу вспомнил, что когда-то почти теми же словами говорил Маркус, но быстро вернул мысли к разговору.

— Их больше двух тысяч. И если они вернут себе не только волю, но и силу, пусть даже не в прежнем виде, они сметут королевства быстрее, чем это сделали бы демоны. Ты уже встречал таких.

— А король?

— Королю давно плевать на всё. Им управляет церковь, а церковь давно сгнила в распутстве и расточительстве. — Айзек приподнял бровь, заметив, как скривился Саргон. — Ты знал, что Избранных продают знатным домам как слуг? Не для войны. Не для защиты. Для утех.

Он сделал ещё один глоток и подался вперёд.

— Думаешь, я хочу перевернуть всё просто из упрямства? Старая Тильмария гниёт. Посмотри на Новую. Здесь всё движется вперёд. Здесь развиваются. Я хочу того же. Тильмария не должна оставаться разобщённой.

— Ты хочешь сделать единую Новую Тильмарию?

— Именно. Для этого нужно свергнуть короля, занять его место и забрать у церкви пленённую Первую.

— Пленённую? — Саргон сделал глоток. Жидкость обожгла рот.

— А ты думал, откуда у них сила на воскрешение? Всё держится на ней. На той, кого они держат в плену. К сожалению, большего я пока узнать не смог.

Саргон помрачнел. Мир и без того трещал у него в голове, а теперь казался ещё сложнее. Тайн в нём, похоже, было больше, чем правды.

— А что делать с брешью в куполе Арахии?

— Ты думал, я просто так повёл тебя к племенам Ункида? Они не так просты, как тебе кажется. Их земли лежат на пути распространения. Как только демоны дойдут туда, племена объединятся и спустятся вниз.

— Почему так важно было убить Озука?

— Потому что он хотел выжить. Он осквернил их святыню и собирался отсидеться там. Озук знал, что чем больше чёрного железа вокруг, тем оно сильнее, и понимал: демоны туда не сунутся. К тому же он всё ещё мог помочь Шамону…

— А теперь племена, вернувшиеся к прежней жизни, объединятся, чтобы больше никого не подпускать к святыне. Хотя сами даже не знают, что демоны будут избегать их гор.

— Верно. Но не смотри на меня так. Они нужны нам в этой войне. Как нужны Старая Тильмария, Новая Тильмария и сундарийцы.

— Допустим. Они спустятся. Допустим, ты сумеешь убедить совет Новой Тильмарии вступить в бой. А что со Старой?

— Они отреагировали первыми. Забыл? Я убедил церковь, что Треск вызван тем, что демоны хотят захватить их Первую. Это ввергло их в панику. А король тут же зашевелился…

— А как же Первый, которого зовут Галфир? И тот, что видит будущее?

— Его давно нет. — Голос Айзека стал тяжёлым и глухим. Заметив вопрос на лице Саргона, он продолжил: — Я не могу утверждать наверняка. Но есть теория, что Галфир давно мёртв. Что до Предвестника, его разум давно помутился. Как и разум короля…

— Странное чувство. Будто я прожил в этом мире всю жизнь и только сейчас впервые начинаю понимать, что он собой представляет. — Саргон вздохнул, осушил стакан и, не спрашивая разрешения, снова наполнил сначала свой, потом стакан Айзека.

— Так и есть. Мне самому потребовалось немало времени, прежде чем я начал понимать настоящий баланс сил.

— И что теперь делать?

— Я займусь ритуалом. А ты отправишься к пленнику. Я пытался вытянуть из него планы Шамона, но без толку. Для меня он больше бесполезен.

Саргон кивнул.