Валькирия

Глава 6

— «Лететь долго» — это сколько? — тихо спросила Лия, когда они шли в столовую по коридору следом за офицерами «Шторма».

— Это в понимании Кассия долго, — ответила Элара. — На самом деле что-то около шести часов до места. С учетом подготовительных маневров и дальнейшего телепортирования через Паутину.

— Когда выйдем в назначенной точке в системе Мортис в непосредственной близости от седьмой планеты, еще где-то час уйдет для выхода на заданную орбиту, — добавила Мойра, снисходительно объясняя новичку детали их полетного плана.

— С орбиты мы сразу десантируемся на поверхность в катерах-челноках? — уточнила Лия.

— Конечно, — кивнула Мойра. — Мы же не в круиз отправляемся, чтобы загорать, любоваться видами и прохлаждаться.

— Ясно. Жаль, что я так и не увидела Вальгаллу-3 из космоса, — вздохнула Лия. — Здесь тоже нет иллюминаторов или окон, как и в катере.

— В следующий раз попросимся в рубку пилотов корвета, — улыбнулась Мойра. — Сейчас уже поздно. Слышишь гул? Чувствуешь вибрацию? Это уже тоннель подпространства на пути к Паутине.

— В следующий раз, — усмехнулась Брунна. — А ты, я смотрю, оптимистка.

— Само собой! В первый раз что ли? Сделаем работу и домой, — весело ответила Мойра.

Элара не стала комментировать. Она видела, как напряжена Лия, поэтому бодрое настроение сержанта подходило к нынешней ситуации лучше мрачного фатализма капрала. Та обычно каждый раз говорила, что очередной вылет на задание может оказаться последним.

Элара понимала, что ей повезло. Как-то так вышло, что она летит на новую миссию с Брунной и Мойрой, которых знала давно. И этих сестер она считала лучшими, каждую в своем деле. На их месте могли оказаться совсем другие, и тогда Элара беспокоилась бы куда серьезнее, чем сейчас.

Столовая корвета «Невозмутимый» представляла собой длинный, узкий отсек с привинченными к полу столами из рифленой стали и лавками, покрытыми потрескавшимся дерматином. Низкий потолок пересекали угловатые трубы вентиляции, из стыков одной на третий стол капал конденсат. Сержант из связистов пододвинул кружку, пока не натекла лужа.

Элара поставила шлем на край первого стола. В последнее время она иногда чувствовала себя голой без шлема. Три года в карауле приучили прятать лицо. Но тускло-серые тона внутренних пространств корабля, где все были заняты своими делами, вполне подходили к ее настроению и внутреннему желанию отгородиться от лишнего внимания. Никто из штурмовиков и членов экипажа корвета не смотрел в сторону офицерского стола.

Кассий стоя оглядел ровные ряды сидящих солдат, его стальной имплант тихо гудел, сканируя помещение по командирской привычке. Капитан сел напротив Элары.

— Кухня у нас простая, армейская, — сказал он. — Не то, чтобы сильно отличается от вашей монастырской трапезы, насколько я знаю, но если что, не обессудьте, Сестры.

Раздатчики поставили перед ними глубокие миски-нержавейки с густой похлебкой из маринованных овощей и белкового концентрата, корзинку с кусочками серого хлеба и эмалированные кружки с горячим, горьким напитком, отдаленно напоминающим кофе.

Сидящая слева Лия посмотрела в свою миску так, будто в ней плавало что-то живое. Элара догадалась, что молодая сестра никогда не видела белковый концентрат в виде похлебки, да еще с незнакомыми растениями красно-желтого цвета. На главной планете Ордена издревле принято есть нарезанные пайки в сухом виде, подогревая в микроволновке или обжаривая на открытом огне; а все овощи когда-то были бледно-зеленого, но постепенно стали землистого цвета. Лия впервые покинула Вальгаллу-3.

— Ешь, — коротко приказала Элара. — На Мортисе горячего не будет. Там вообще ничего не будет, кроме того, что понесем на себе.

Лия послушно взяла ложку. Напротив нее Брунна уже ела, не глядя по сторонам, методично черпая похлебку, как будто выполняла норматив на аккуратность и точность.

Сидящая с торца стола Мойра ковырялась в миске, одновременно то читая что-то на своем терминале, закрепленном на предплечье; то оглядываясь по сторонам на крепких молодых мужчин. Впрочем, рассматривать их она перестала, столкнувшись со строгим взглядом Элары.

— А я что? — негромко произнесла Мойра. — Я ничего.

Кассий не понял, к чему это было сказано, и странно покосился на нее своим глазом-имплантом, задержав взор на окуляре-анализаторе. Оценил аугментацию сержанта по достоинству и отвернулся.

Маркус Гетц сел за другой стол, со своими бойцами. Он демонстративно повернулся к Сестрам спиной. Элара заметила это, но не придала значения. Пусть мальчик тешится. Внизу, на поверхности планеты смерти гордость выветрится быстро. Главное, чтобы не вместе с воздухом из пробитого легкого.

Никон Баринов, или как сейчас его представил Кассий, Нико Барри, присел рядом. Не напротив, не поодаль, а именно рядом по правую руку, так что их локти почти соприкасались. Он молча ел, глядя в миску. Конечно, он понял, что Элара вспомнила операцию четырехлетней давности на Фортунии-5: зачистка рудников от механического роя. Его взвод тогда держал правый фланг, пока Валькирии пробивались по центру. Хорошая была работа. Чистая. Без потерь.

— Ты совсем не изменилась, Дэйн, — наконец первым сказал лейтенант.

— А ты вроде как слегка постарел, Барри.

Он дернул уголком рта, как сделал это ранее возле командного пульта. И тихо ответил:

— Слышал, что три года в караулах особо не добавляют морщин даже в подземельях шпилей. Чего не скажешь про полсотни ночных штурмов за тот же срок в разных точках Периметра.

Элара откусила хлеб. Немного черствый. Почти безвкусный. Но желудок все равно благодарно сжался. Хлеб в караулах бывал редко, в основном там давали твердые галеты с длительного хранения, зубы сломать можно. Рацион армейского спецназа в этом плане отличался в гораздо лучшую сторону.

— Командир изменил план, верно? Теперь мы пойдем замыкающими вместе с тобой, — сказала Элара.

— Ага, — Нико пожал плечами. — Кэп заметил, что Гетц тебе не подходит.

— Это очевидно, — констатировал Кассий.

— Я не против, — сказал Нико. — В прошлый раз у нас с Дэйн получилось удачно. Может и в этот раз обойдется.

— В прошлый раз у меня был плазмомет и полный комплект «Валькирия-Прайм». Сейчас у меня мачете и винтовка, которую не смазывали со времен Третьей Синодальной войны.

Нико повернул голову. В его темных глазах было спокойное, деловитое понимание.