Сын пекаря

Впрочем, добавить получается не всегда. Такой вот юрист в штопаной далматике, завернутый в сероватую тогу, хватает за рукав неграмотного возчика, предлагая за пару нуммиев переписать судебное решение. Или за десять — составить договор. В суде ему выступать нельзя, потому как в матрикул не внесен. Он будет торговаться за каждый медяк, маша руками и призывая в свидетели всех святых. К Северу уже подошло человек десять, предлагая свои услуги, но все это было не то. Один слишком толст, от второго разит перегаром, а остальные и вовсе своими ухватками напоминали мелких жуликов.

— Вот этот ничего, — решил Север, увидев благообразного мужчину лет тридцати пяти, чья одежда явно знала лучшие времена. Даже стирал он ее давно. Уж пятна от бобов Север отличал на глаз. Мужчина высок, смотрит уверенно, а его лицо выбрито до синевы. Беден, но достоинства не потерял. Не бегает за неграмотными рыбаками и углежогами, чтобы наняться к ним в писари.

— Здравствуй, почтенный, — подошел к нему Север. — Ты законник?

— Да, — кивнул тот. — Я был адвокатом в Лондинии. Здесь я в матрикул не внесен. В суде выступить не смогу, но все остальное сделаю.

— А почему ты из Лондиния уехал? — полюбопытствовал Север.

Для него, африканца, Лондиний, Трапезунд и Неаполь Скифский располагались рядом. Примерно там, где бегают люди с песьими головами.

— Это же Британия, — удивленно посмотрел на него юрист. — Войска нашего доблестного августа покинули ее. Там теперь жизни нет. Варвары жгут и грабят все, до чего могут дотянуться. Пикты, скотты, атакотты… Да и местные кельты не лучше. Римлян согнали с земли, отняли имущество, многих рабами сделали. Я чудом семью на купеческом корабле вывез. Все потратил, чтобы до Рима добраться. Еле-еле через Галлию прошел. Там готы лютовали. И вот я в Риме. И что? Такие, как я, здесь никому не нужны. Видишь?

— Что? — оглянулся Север.

— На этих ступенях стоят адвокаты из Галлии, Реции и обеих Германий. Для них нет здесь хлеба. Кстати, меня зовут Флавий Виктор. Скажи, почтенный…

— Север, — представился тот. — Я Север.

— Скажи, почтенный Север, в чем твоя нужда?

— Мы хотели подать прошение, чтобы в нашем викусе разрешили организовать коллегию жителей, как было в старые времена, — Север сказал то, о чем попросил его Марк.

— Зачем? — заинтересовался адвокат.

— Чтобы вместе свои вопросы решать, вдовам помогать, налоги собирать, пожары тушить, — загнул пальцы Север.

— Я очень хочу денег заработать, — грустно покачал головой Виктор, — но не стану тебя обманывать. Не разрешат.

— Почему? Ведь магистры виков были еще недавно.

— Их больше нет, — покачал головой юрист. — И никто не позволит гражданам объединяться. Властям это не нужно. И с дьяконами заодно поссоритесь. Я уже два года здесь живу, понял, как все устроено.

Хм-м, задумался Север. А ведь и правда. У нас церковь помощью бедным занимается. Поспешил Марк… И так пострадал за то, что по чужим ногам оттоптался. А тут еще в дела церкви влезть пытается. Раздавят вмиг, если почуют, что он какую-то власть над людьми имеет.

— И что бы ты сделал, почтенный? — спросил его Север.

— Объединяться лучше через церковный приход, — подтвердил его догадки Виктор. — Там, где пресвитер достойный служит, многое можно сделать. Рука префекта слабеет у пределов церкви, а внутри нее она и вовсе бессильна.

— Да, — кивнул Север. — Спасибо тебе за этот разговор, почтенный Виктор. Ты можешь найти меня в пекарне Децимы на улице Длинной. Приходи, и твоей семье будет чем поужинать сегодня.

— Я приду, — невесело усмехнулся бывший адвокат. — Кто бы мог подумать, что так случится, но мне сейчас не до гордости.

Церковь… церковь… церковь… — думал Север, шагая на улицу Лонга. — Надо бы познакомиться с этим отцом Филиппом. Базилика Пуденция(1) на Виминале совсем недалеко. Туда и сама Децима ходит, и семья Марка по воскресеньям.

— Схожу, раз там святой отец из праведных, — сказал сам себе африканец. — Вот прямо завтра и схожу.

Три быстрые тени перегородили ему дорогу. Север вздохнул, обреченно возвел глаза к небу и сунул руку за пазуху, продевая пальцы в кольца кастета. Он себе такой же заказал, как у Марка. Помахал руками, разминаясь перед дракой.

— Помяни, господи, царя Давида и всю кротость его, — зычно пропел африканец и добавил. — Да что ж такое-то! Недели не прошло, как ограбить пытались. Не то кости у грешников уже срослись? А нет… это другие…

Север выставил руки перед лицом, но на него никто не нападал. Тени скользнули в переулок, а он услышал сдавленный голос:

— Дурень, я же говорил, это он…

— Вот она, слава мирская, — вздохнул Север. — Не искал ее никогда, сама меня нашла. И ведь не подраться теперь. Ну что за жизнь настала! За Тибр сходить, что ли? Там меня еще не знают, смогу вразумить грешников…

1 Церковь св. Пуденцианы существует и сейчас. В ее название еще в средневековье вкралась путаница. Дом Пуденса назывался Domus Pudentiana. Когда дом был превращен в церковь, ее стали называть Ecclesia Pudentiana, что переводится как «Церковь (или община) Пуденса. Прилагательное 'Pudentiana» в названии церкви было неправильно истолковано как имя собственное. Таким образом, из-за этого неверного прочтения возникла «святая Пуденциана», и это название прижилось уже к концу V века. Сенатор Пуденс или Пуденций несколько лет давал кров апостолу Петру. Церковь построена на месте его дома. В апсиде сохранились удивительные по красоте мозаики 402–407 годов.