Сын пекаря

Марк глазам своим не верил. Да, он видел это не раз, но теперь смотрел на происходящее по-новому. Неужели этим людям не страшно? Он бы сознание потерял, оказавшись на одной арене с медведем и львами.

А забава уже началась. Задача венаторов — не просто убить зверя, но убить его красиво. Им нужно дать людям зрелище.

Огромный медведь, привезенный из далматинских лесов, поднялся на задние лапы и заревел так низко, что звук, казалось, прошел сквозь каменные трибуны. Он только что прикончил третьего бедолагу, все еще привязанного к столбу. Но спокойно пообедать зверю не дали. Венаторы окружили его полукольцом, не торопясь сближаться.

Медведь бросился вперед, ударом лапы переломил древко копья и едва не достал охотника. Второй венатор метнул копье, и медведь гневно зарычал, повернувшись к нему. Он метался от одного охотника к другому, приходя в неистовство, и никак не мог выбрать, кого же ему задрать. Удары копий беспокоили его со всех сторон. Наконец зверь не выдержал, оглушительно заревел — и встал на дыбы.

Венатор не растерялся, и листовидный наконечник вошел медведю точно в левую подмышку. Рёв перешел в хрип, медведь сделал еще несколько тяжелых шагов, качнулся и медленно осел на песок. Публика встретила победу охотников восторженным ревом.

Вторая группа спокойно и деловито расправилась со львами. Огромные свирепые кошки метались по арене, но сделать ничего не могли. Одно удачное попадание дротика, и лев терял задор, падал на песок и пытался вырвать древко зубами. А в это время быстроногие венаторы обегали его по кругу и разили незащищенный бок. Обоих львов прикончили в считаные минуты.

— Как легко, — поразился Марк. — Да как они это делают?

Сюрприз преподнес только старый, с седой холкой лось. Пока одуревших от запаха крови оленей расстреливали из луков, он отбежал в сторону, а потом сорвался с места и понесся на охотников, как таран. Две стрелы впились в его бок, но лось никак на это не отреагировал. Удар рогов — и венатор, взлетев высоко в воздух, рухнул на песок, точно мешок с тряпьем. Копье впилось в лосиный бок. Зверь хрипло заревел, но не остановился. На раненого венатора обрушились передние копыта. Хрустнули кости, брызнула кровь. То, что сейчас билось под копытами лося, уже мало напоминало человека.

— Молодец! — кричали лосю.

— Так его!

Трибуны заревели, захлопали в ладоши. Даже тот, кто минуту назад требовал крови, теперь приветствовал благородного зверя. Лось получил свои овации. Его расстреляли из луков, забросали дротиками, и он медленно-медленно опустился на колени. Попробовал встать — и упал на бок.

На арену снова выбежали служители. Они потащили туши в подземелье, на корм пока живым хищникам.

Травля закончилась, но никто не спешил расходиться. Все знали: это лишь пролог, прелюдия к главному блюду. Настоящее представление будет, когда над стартовыми воротами взовьется белый платок распорядителя, а на арену вылетят колесницы четырех фракций.

Толпа встала. Трибуны задрожали от аплодисментов и криков. Женщины, забыв о приличиях, визжали от восторга. Мужчины ревели, потрясая кулаками. Тут все болеют за своих. Ни один стадион, на котором Марку приходилось бывать в прошлой жизни, не мог сравниться с этим по накалу страстей. Да и не построили больше стадионов такого размера. Разве что арена Константинополя могла с ним сравниться.

Из центральных ворот на арену выехали квадриги. Четыре лошади, запряженные в легкую двухколесную колесницу. Четыре колесницы. Возницы одеты в короткие туники четырех цветов: красного — фракция руссата, белого — альбата, зеленого — прасина и синего — венета. Они стояли на колесницах, натягивая вожжи, как струны. Кони дрожали от нетерпения, взбивая копытами песок.

Тысячи людей, только что требовавших крови, затаили дыхание. Они любовались лошадьми, под холеной, шелковистой кожей которых перекатывались могучие мускулы. Кони высокие, тонконогие, ничуть не похожие на приземистых гуннских лошадок. Неимоверно дорогие жеребцы картинно изгибали шеи, презрительно поглядывая на беснующихся людей.

Сигнал. Трубы запели, и четыре колесницы рванули с места, как выпущенные из баллисты копья. Взвилась пыль, мутным облаком закрывая солнце. Зеленая колесница вырвалась вперед, но синяя обошла ее по дуге, рискуя перевернуться на крутом повороте у колонны. Возницы балансировали, искусно перенося вес то влево, то вправо. Они рисковали жизнью. Один неверный вход в поворот, и колесница разлетится на части, а возницу просто затопчут.

Это случилось на третьем круге. Красная колесница задела осью белую. Жуткий деревянный треск потонул в реве толпы. Колесо отлетело в сторону, а саму колесницу подбросило в воздух. Нумидиец, возница красных, не успел выпрыгнуть, и его тело ударилось о мраморную колонну. Лошади, оставшись без управления, понеслись к трибунам, волоча упавшую набок повозку.

Толпа заорала, и Марк, не ожидая от себя подобного, заорал вместе со всеми. Общий угар захватил его без остатка. Он как будто увидел себя стороны. Стоит и ревет, срывая глотку. Трясет кулаком и клянется старыми богами, имен которых давно не поминал всуе. Словно безумие нашло.

Красные слали проклятия неумелому варвару. Остальные пришли в неистовство, ведь ради этого они сюда и пришли: чужая кровь и острый, как перец, азарт. Тысячи человек одновременно вскочили, размахивая руками. Они надрывали горло, пытаясь давать указания возницам, но не слышали даже себя.

Последний круг. Зеленая и синяя колесница шли ноздря в ноздрю. Возницы без жалости заработали плетями, выжимая из лошадей последние силы. Бить коня — последнее дело. Это делают только перед финишем. Животные, обезумев от боли и злости, отдавали скачке последние силы. С губ срывались клочья пены, глаза налились кровью. Возницы, сжимая вожжи до синих пальцев, не видели ничего, кроме финишной черты.

Синяя победила. Победила чудом, обойдя соперника всего на полголовы.

Толпа взорвалась. Синие флаги взметнулись вверх по всему цирку. Счастливчики, поставившие на венетов, истерически хохотали, обнимая совершенно незнакомых людей. Неудачники проклинали богов и зелёных возниц. Кто-то, проиграв ставку, рвал на себе тунику. Кто-то, наоборот, целовал амулет. Он только что выиграл. Сенаторы ставили золото, чернь — медь. Но и те и другие были римлянами. Чернь порой, выиграв пару медяков, радовалась больше, чем зажравшаяся знать. Монеты звенели, переходя из рук в руки.