Вектор силы

— Надо же… Неужели прямо вчера? — аккуратно, с лёгким испугом в голосе поинтересовалась она. — И кто же его так? Много их было?

Баба Люба вдруг резко замолчала. Её глаза сузились, превратившись в две колющие щёлочки, а на лице проступила высшая степень бдительности. Внутри пенсионерки включился режим детектива.

— А не много ли ты, милочка, спрашиваешь? — подозрительно протянула она, сложив руки на груди. — «Любопытство — удел умов незанятых, кои чужою жизнью дышат, своей не имея».

Гриша за её спиной тихонько ойкнул. Лиза плавно качнула головой, и её голос зазвучал развёрнуто, глубоко и чарующе красиво:

— «Лишь искреннее сострадание к ближнему дарует нам право задавать вопросы, дабы отвести беду». Я восхищена вашим безупречным вкусом и знанием литературы. Знаете, я вот обожаю Данте. Я его в оригинале читала, когда мне было всего пять лет, и с тех пор преклоняюсь перед людьми, которые умеют ценить силу слова.

баба Люба растерянно моргнула, мгновенно растаяв после признания своего авторитета.

— Батюшки… В оригинале? Данте? — пробормотала старушка, окончательно сдавая позиции. — Ну надо же… Какая культурная девочка. Ладно, слушай сюда, раз такое дело.

И бабу Любу понесло. Избавившись от подозрений, она начала выдавать информацию с такой точностью, которая и не снилась туманным пророчествам Льва Нарышкина.

— Приехали средь бела дня. Машины матовые, чёрные, две штуки, минивэны эти их министерские, марки «Фольксваген Каравелла». Номера наши, московские, но серии все как одна — Е-К-Х. Я ещё подумала: «Ёлки, Канцелярия Хамская!». Парни вышли — семеро их было. Все в курточках тёмных, капюшоны на лоб, а в ушах проводки витые. Старшой у них, высокий такой, с усиками, скомандовал: «Периметр чистый, пошли». Зашли, через пять минут Ваньку вывели — он даже обуться не успел, в носках по лужам вели! В дальнюю машину затолкнули и поминай как звали.

Гриша, стоявший чуть позади, безмолвно переводил взгляд с бабы Любы на Лизу. Княжна виртуозно вскрыла самый неприступный информационный архив этого района.

— Спасибо вам огромное, вы нам очень помогли, — Лиза вежливо кивнула и потянула Гришу за рукав к тёмному зеву подъезда. — Пойдём, проверим, что этот грубиян там оставил.

Старушки согласно закивали им вслед, а Лиза, шагнув в полумрак разбитого подъезда, уже точно знала: баба Люба описала личный штурмовой отряд полковника Канцелярии Шувалова. Внутренний круг, личный «пёс» Орлова.

Шувалов не вёл переговоров и не делал ошибок. Молчаливый, жёсткий исполнитель, он всегда доводил дело до конца: если он забрал Ивана лично, значит, парня уже заперли в казематах и вгрызлись в него допросами. И, скорее всего, с пристрастием.

От этой мысли у Лизы перехватило дыхание, а по спине прошелестели мурашки. В застенках Тайной Канцелярии не стали бы ломать Иван пальцы или выбивать зубы, как многие считают — физическая боль слишком примитивна, да и оставляет следы. Зачем калечить плоть, когда у Орлова на службе состоят лучшие штатные менталисты? Они действуют изящнее и куда страшнее.

Лиза слишком хорошо знала, на что способны мастера её профиля, если у них развязаны руки. В изолированной камере они могли бы за считаные секунды превратить разум Ивана в труху. Погрузить в пучину его собственных кошмаров, заставляя по кругу переживать самые жуткие воспоминания, подменить реальность или заставить его захлебнуться в искусственном бреду, пока он сам не выдаст всё, что знает.

Сердце Лизы начинало паниковать, ускоряя темп. Иван был гением механики, но его разум перед профессиональными палачами Канцелярии оставался совершенно беззащитен.

Часы тикали. Время не просто шло — оно поджимало со всех сторон. Филипп в Кремле мог в любой момент проверить её комнату. Лиза не знала, сколько времени им отмерено, но с каждой секундой шанс вытащить Ивана живым неумолимо стремился к нулю.