Вектор силы

«Иван», — мысленно одёрнула себя Лиза, и романтический флёр ночной Москвы мгновенно испарился. У неё были дела. Настоящие, опасные дела, которые не ждали.

Лиза поправила берет и быстрым шагом направилась в сторону глухих переулков, где её уже ждал Гриша.

Внедорожник, который Гриша умудрился раздобыть для их тайной миссии, по личным ощущениям Лизы оказался не просто незнакомым — он был для неё из будто из другого мира.

Привычный имперский «Аурус» передвигался по столице с царственным беззвучием. В его недрах, за бронёй и двойными климатическими стёклами, Москва превращалась в немое кино: ни шума шин, ни запаха гари, ни единой вибрации от неровностей асфальта. Там царил аристократический микроклимат и тихий шёпот кондиционера.

Здесь же всё было живым, грубым и настоящим.

Когда Демидов вдавил педаль газа в пол, пятилитровый мотор под длинным капотом не просто заурчал — он откликнулся суровым, нутряным рыком, от которого у Лизы сладко защекотало где-то в подложечке. Внедорожник вздрогнул всем кузовом. Через тонкую подошву сапожек Лиза почувствовала дрожь пола.

Это была не комфортная капсула для транспортировки членов правящей династии, а урчащая стальная машина, цепляющаяся колесами за мокрую дорогу.

Лизу накрыло с головой. Адреналин, копившийся внутри с самой Третьяковки, требовал выхода. Не раздумывая ни секунды, она нажала на кнопку стеклоподъёмника. В салон с шумом ворвался ледяной поток ночного воздуха, сорвав с её головы берет и растрепав волосы. Лиза подалась вперёд, высунулась в открытое окно и, зажмурившись, что есть мочи закричала в ночной простор Москвы.

Этот крик выплеснул всё: вековой гнёт дворцового этикета, страх перед отцом, удушающий контроль Кристиана, пьянящую радость от того, что прямо сейчас она сама управляет своей жизнью. Она кричала, пока в лёгких не кончился воздух, а затем, тяжело и счастливо дыша, рухнула обратно в кресло.

— Ну как? — Гриша коротко взглянул на неё, крутанув руль на крутом повороте. Его ментальный контур сейчас был абсолютно спокоен и чист.

— Великолепно, — выдохнула Лиза, убирая со лба влажные пряди. Она повернулась к великану. — Скажите, Григорий Георгиевич… вы ведь не в первый раз так убегаете от светской жизни?

Демидов на мгновение сбавил скорость перед светофором и серьёзно, без тени привычного дворянского почтения, посмотрел на Великую княжну.

— Первое, что тебе нужно запомнить, Лиза, если мы хотим вытащить Ивана и выжить — нужно отключить этикет, — твёрдо произнёс Гриша. — Прямо сейчас. Больше никаких «вы», никаких титулов, церемонных жестов и «Григориев Георгиевичей». Забудь про это. В тех дворах, куда мы едем, нет князей и графов. Иначе миссия обречена. Привыкай.

Лиза замерла, впитывая его слова. Сломать внутренний стержень, который в неё вбивали с младенчества, было непросто. Она сделала глубокий вдох и кивнула.

— Ладно. Поняла тебя. Гони.

Чем дальше они углублялись в окраины, тем сильнее ломалась привычная картина мира. Сытый лоск центральных проспектов испарился без следа.

За окном замелькали последствия ночного хаоса. Картина была удручающей. Опрокинутый остов сгоревшего фургона сиротливо чадил у обочины. Витрина продуктового магазина была разнесена в хлам — тысячи мелких осколков ловили тусклый свет фонарей.

Подросток нагло выводил баллончиком на облупившейся кирпичной стене багровый знак «Прометея». Мальчишка не просто рисовал — он выжигал этот символ на образе района, заставляя стены кричать о бунте. Лиза на секунду зацепилась за его ментальное поле: от парня веяло не страхом перед арестом, а пьянящим азартом отрицания.

По дороге то и дело проносились патрульные экипажи полиции. Но толпу на тротуарах это больше не пугало.

Лиза инстинктивно вжалась в сиденье, чувствуя, как внутри неё что-то ломается. Мир больше не казался таким радужным.

«А я и не думала, что всё так серьёзно», — от пугающе трезвой мысли в висках снова застучала боль.

Гриша нажал на тормоза, и внедорожник плавно застыл у покосившегося бордюра, зарывшись колёсами в осеннюю листву.

Да, княжне удалось вырваться из своей клетки и скрыться от охраны и соглядатаев. Но ни один менталист не страшен старушкам у подъезда. Со стороны лавочки донеслось ворчливое бормотание. Там, плотно закутавшись в шерстяные платки, на деревянной скамейке несли вечную вахту баба Маша и баба Люба.

— Ой, глянь, Маш, карета-то какая приплыла! На ночь глядя, чернее ночи! — завела песню баба Люба, вытягивая шею.

— И не говори, Люб. И девка в очках, точно из этих… из артисток. Я её в сериале видела, точно тебе говорю, — баба Маша зорко прищурилась, провожая взглядом выходящих из машины гостей. — Здрасьте, молодые люди! А вы к кому это в наш скромный терем? Что-то мы вас тут раньше не примечали!

Гриша напрягся. Внутри заметалась такая же паника, как во время недавней встречи с инспектором ДПС. Вспомнив единственный усвоенный им урок, Гриша выдал:

— Здрасьте! Я брат с Урала!

Лиза выставила руку, жестом обрывая Демидова. Гриша понял, что ему мягко приказали заткнуться, но он и не возражал.

Лиза сделала глубокий вдох, изящно поправила очки и приблизилась к скамейке. Ментальный дар подсказал, как действовать.

— Добрый вечер, дамы, — Лиза приветливо, со всей доступной ей вежливостью улыбнулась старушкам и продолжила, пытаясь не сорваться на словарь высшего света. — Рада, что вы меня узнали, я из кино, да. И простите за беспокойство. Мы ищем… Подскажите, пожалуйста, не здесь ли живёт такой молодой человек… вредный грубиян? Постоянно хмурится, никакой управы на него нет.

Эффект превзошёл все ожидания. Старушек прорвало словно плотину. Почувствовав, что они наконец-то нашли идеального, благодарного и, главное, разделяющего их праведный гнев слушателя, баба Маша и баба Люба заговорили наперебой, яростно жестикулируя.

— Ой, милая, да в точку же! В точку! — всплеснула руками баба Люба. — Ванька это, Токарев! Вечно грязный, хмурый ходит, патлы свои на лоб напустит, буркнет под нос вместо «здравствуйте» и бежит в свой гараж!

— И не говори, Любонька! — подхватила баба Маша. — Ишь, барин выискался! Советы ему не нужны. Ха! Добегался! Император-то всё понимает. Правильно его вчера повязали!

Лицо Лизы оставалось сочувствующим, но мозг уже активно анализировал информацию.