Страница 83 из 138
Схватив кулёк и забыв про мелочь, Ника с силой толкнула пластиковую дверь магазинчика. Вылетела на сырую осеннюю улицу, подставив лицо холодному ветру, и яростно зашагала вдоль гаражного забора, прижимая трубку к уху:
— Почему я обо всём должна узнавать из соцсетей?! И от Гриши?!
— Тебе звонил Гриша? — продолжал забавляться Иван.
— Да, звонил! — отчеканила Ника: — И стихи мне написал, между прочим!
— О, как! — Иван опешил, не зная, как реагировать на уральскую романтику.
— Вот именно, блин! А ты… дебила кусок. Ты живой там вообще?
Иван ей не ответил.
В динамике вместо привычного ироничного ответа повисла тишина. Ника на секунду застыла прямо посреди сырого переулка, крепче сжав пальцами корпус телефона.
— Ваня?.. — уже без прежнего запала, с первой зародившейся тревогой позвала она.
Связь не оборвалась — счётчик секунд продолжал бесшумно тикать на экране. Но вместо голоса Ивана из динамика донёсся шорох, словно кто-то задел микрофон тканью.
— Эй, алло, ты тут? — Ника сбавила шаг, чувствуя, как внутри зарождается нехороший холодок. Пончик в руке вдруг показался безвкусным и лишним.
— Звони Демидову. Срочно!
Короткие гудки.
Ника замерла посреди тротуара, словно её обдали ведром ледяной воды. В ушах мгновенно зашумела кровь, заглушая гул проезжающих мимо машин. По этому взмыленному тону и по тому, как безжалостно он оборвал связь, Ника с отчетливостью поняла: случилось что-то катастрофическое.
Паника ударила под дых. Руки затряслись так сильно, что кулёк с пончиком выскользнул из пальцев и упал прямо в мокрую грязь у обочины. Ника этого даже не заметила. Пальцы, всё ещё испачканные в липкой сахарной пудре, скользили по запотевшему стеклу экрана, промахиваясь по иконкам. Сердце колотилось в ребра, дыхание сбилось на рваные, короткие всхлипы.
«Только держись, дурак, только держись…» — отчаянно забилось в висках.
В этот миг сверху обрушился дождь — не унылая осенняя морось, а слепой шквал, будто небо долго терпело, копя свинцовую тяжесть, и наконец с треском прорвалось. Ледяные струи мгновенно хлестнули по лицу, залепляя глаза и превращая асфальт под ногами в бурлящий поток.
Над головой так раскатисто громыхнуло, что даже земля под ногами, казалось, задрожжала. Вспышка молнии на мгновение выхватила из темноты залитые водой стены домов и перекошенные силуэты деревьев.
— Да черт бы тебя драл! — взвыла Ника, вытирая лицо мокрым рукавом.
Пальцы беспомощно скользили по сенсорному экрану. Дисплей реагировал на крупные капли воды как на прикосновения: контакты хаотично листались, открывались не те приложения, а имя «Гриша» раз за разом сбрасывалось. Ника отчаянно пыталась вбить нужные буквы. Ледяная вода заливала сенсор, превращая каждую попытку в рулетку.
Слёзы — горячие, злые, беспомощные — мгновенно смешались с дождевыми потоками на щеках. Внутри всё сжималось от страха за Ивана, а этот тупой, дождь буквально связывал ее по рукам и ногам, не давая сделать единственное, о чем он просил!
— Тупица, да давай же, нажимайся! — всхлипнула она, чувствуя, как от паники перехватывает горло.
Рванув с места, Ника побежала по затопленному тротуару, тяжело шлепая кроссовками по лужам. Вода заливалась за шиворот, вымокшая одежда тяжелым грузом липла к телу, но Ника видела перед собой только одну цель — тёмный навес козырька над ближайшим подъездом. Заскочив под бетонную плиту и тяжело дыша, она насухо затерла экран о край куртки и снова, впившись в стекло дрожащими пальцами, начала вбивать поиск.
Сквозь мутную пелену слез и дождевых капель, застилавших глаза, она навела дрожащий палец на экран.
Буква «Г». Сенсор отозвался с третьей попытки. «Р». Дисплей дернулся, выдав лишний символ, но Ника, сжав зубы, смахнула ошибку. «И». «Ш». «А».
Имя выскочило на экране — одинокое, выделенное ярким шрифтом, как единственный спасательный круг в этом затапливающем всё вокруг кошмаре. Ника затаила дыхание, будто от её движений зависела жизнь Ивана, и с силой вжала палец в зелёную иконку вызова.
Экран сменил цвет. Вспыхнула надпись: «Звонок…»
Ника с отчаянной надеждой прижала мокрый, холодный пластик к горячему уху. В динамике прорезался первый длинный гудок. Ника зажмурилась, выжатая до предела, чувствуя, как по подбородку стекает горячая слеза, и прошептала в темноту под козырьком:
— Возьми трубку, Гриша… Пожалуйста, просто возьми эту чертову трубку.