Страница 68 из 138
Время словно остановилось. Кожа под перстнем запылала. Боль вспыхнула в запястье и распространилась на всё предплечье. Неимоверный, всепоглощающий жар, забирающий все силы, весь дух, все мысли. Но Иван каким-то образом чувствовал, что если сейчас он стиснет зубы, если он примет этот удар, если он выдержит — ОНА будет жить.
Иван только и успел, что поднять перстень над головой.
Тонны хрусталя рушились на них, а лазурь Сияла! Сияла, пока осколки со звоном обтекали их тела, разлетаясь вдребезги.
Секунды? Для Ивана это была вечность. Вечность в пылающей муке. Вечность со стиснутыми зубами и единственным приказом, который он дал себе сам — ни шагу назад! Но он был не один. В какой-то миг он почувствовал, как мучительный жар, растекающийся по его телу, встретился с вежливой прохладой. Агата делилась своей энергией.
С перстня в небо сорвался яркий луч, пока смертельный каскад сминался вокруг Ивана и Агаты, распадался и разрывался, рассекая осколками разбегающуюся толпу.
Гул в ушах. Стиснутые зубы. Попытка удержаться под тоннами металлолома. Гудение перстня изошло на истошный писк. «Хотя бы миг. Хотя бы…еще…миг.»
Каждый мускул одеревенел от чудовищного статического напряжения; кости, казалось, вот-вот начнут крошиться под этим прессом. Легкие сдавило, не давая сделать даже короткий глоток воздуха. Тело Агаты под ним содрогалось от безмолвного рыдания: её пальцы, вцепились в его плечо.
Силы были уже на пределе, когда искореженная конструкция попозла вверх. Гриша с истовым лазурным сиянием в глазах и звериной яростью в одиночку пытался поднять эту махину. Пока все вокруг разбегались в панике — Демидов действовал.
Хрустальные грани безжалостно резали кожу, ладони мгновенно стали скользкими от крови, но Гриша лишь сильнее перехватывал металл. Ткань смокинга с треском лопнула на спине, обнажая вздувшиеся мышцы. Из груди Демидова вырвался звериный рык.
Выстрел. Пуля снайпера прошила плечо богатыря. Демидов пошатнулся, его левое колено подкосилось, а лицо исказила гримаса боли. Но он не отпустил. Кости плечевого сустава хрустели, сухожилия натянулись как струны. В сознании набатом стучало одно: «Нельзя. Держи, Демидов! Тяни!»
Миг — и адское давление на его руки ослабло. К нему присоединилась сестра.
— Вместе. Взяли! — Дарина подхватила край с другой стороны.
Брат и сестра хрипели от запредельной натуги, буквально врастая ногами в паркет. Очередной выстрел снайпера вспорол воздух, опалив Дарине щёку пороховым теплом и срезав прядь волос, но её решимость не пошатнулась. Дела, а не слова. Их общая, родовая кровь горела, заставляя мышцы поднимать этот хрустальный склеп.
Иван ощутил, что может вдохнуть. Что давление отлегает от его тела. Стало легче.
— Агата, быстрее! — хрипло выдохнул он, но провидица уже всё поняла без слов.
Разрывая подол платья о наводнившие паркет осколки, княжна Нарышкина выползала из западни. Острые грани безжалостно впивались в её ладони и колени. Иван скользил следом, чувствуя, как ткань смокинга цепляется за искореженный металл.
Охранники академии наконец сориентировались в хаосе, озарив зал синхронными вспышками выстрелов. Карабины слаженно ударили по темному сектору крыши, где засел невидимый стрелок. Шквал огня вжал снайпера, давая Демидовым жизненно необходимую передышку.
Едва Иван и Агата перекатились через границу опасной зоны, Гриша и Дарина утробно ухнули. Они разом разжали окровавленные пальцы. Махина люстры рухнула на паркет, взметнув в воздух фонтан стеклянной пыли, искр и щепок.
— Уводи её! — проревел Гриша, тяжело дыша и зажимая простреленное плечо. Сквозь его пальцы густо текла кровь.
Токарев кивнул. Подхватив полуобморочную, дрожащую Агату под руку, он решительно потянул её вглубь зала, пряча за массивное основание ближайшей колонны.
— Демидовы! — разорвал гул паникующего зала яростный голос Михаила Романова. — Подсадите!
На бегу Михаил выхватил из ножен свою парадную шпагу. Романов несся навстречу раненым титанам, и брат с сестрой поняли его тактический замысел.
Мышцы кричали от перенапряжения, но Гриша и Дарина синхронно опустились на одно колено, выставив вперед сцепленные в замок ладони. Они образовали живой мостик. В следующую секунду подошва сапога летящего на полной скорости Михаила отпечаталась на их руках. Вложив в этот рывок остатки своей мощи, Демидовы, пружинящим движением запустили Михаила вверх.
Михаил выжал себя до предела, и воздух вокруг его тела уплотнился в волну, которая швырнула его вверх. Чистая Сила придала ему безумное ускорение. Живой кометой Михаил пролетел сквозь секцию купола. Сгруппировавшись в воздухе, он ловко перекатился по крыше и поднялся на ноги.
В паре десятков метров, среди вентиляционных шахт, он разглядел силуэт убегающего снайпера. Беглец остановился, развернулся и отсалютовал Михаилу, ехидно оскалившись.
Михаил сконцентировался. Вспыхнувшая между ним и убегающим стрелком ментальная нить донесла до Михаила чужую изнанку. У снайпера не было мыслей о спасении собственной шкуры. Ни капли паники. Никакого страха перед возмездием. Михаил отчетливо прочёл намерения врага: холодный, кристально чистый профессионализм и фанатичную готовность умереть ради идеи.
«Ты у меня не умрёшь, пока всех подельников не сдашь, паскуда!» — усилил ментальное давление Михаил. Тщетно. То ли расстояние было слишком большим, то ли его концентрация ослабла, но связь сорвалась.
Снайпер ухватился за трос и соскочил вниз с крыши.
«Беги-беги, тварь, ты еще будешь меня бояться!»
Стиснув зубы, Михаил пустился в погоню.
Иван прижался спиной к холодному мрамору колонны, пытаясь силой загнать воздух в горящие лёгкие. Рядом с ним, едва удерживаясь на ногах, стояла Агата. Измученная, хрупкая — её кровь тонкими струйками сбегала по разодранным предплечьям.
Над залом, заглушая стоны раненых и звон бьющегося под ногами стекла, грохотал искаженный динамиками голос ректора. Разумовский жёстко отдавал приказы, пытаясь унять панику и направить обезумевшую толпу аристократов к эвакуационным выходам. Но для Ивана этот рёв смешался в едва различимый белый шум.
Он смотрел только на Агату. Провидица отчаянно пыталась что-то сказать, её губы беззвучно шевелились, но из горла вырвался лишь сухой хрип. Собрав последние силы, она медленно подняла дрожащую руку. Окровавленные пальцы застыли в безмолвном, страшном указании: «Сзади».
Токарев развернулся.