Вектор силы

— Контур получился мощным, я его излучение даже кожей чувствую. И мне кажется, эта штука сможет тебя защитить не только от ментальных атак. Не зажмуривайся! — Гриша начал один за другим кидать в Ивана другие гаражные предметы, валяющиеся впотьмах на крыше.

Руки Ивана мелькали в рефлекторных попытках закрыться. Перстень в такт его движениям предупреждающе гудел, но летящий хлам без малейшего сопротивления раз за разом прилетал Ивану то в плечо, то в живот, то в ногу. Иван ворчал, чертыхался и нелепо уклонялся от летящего мусора, проклиная и дворянские контуры, и лично Гришу. Ника, весело и громко смеялась на всю промзону, наблюдая за этой картиной.

Гриша нагнулся, пошарил рукой по рубероиду и нащупал в темноте увесистую ржавую гайку. Вскинул руку. Бросок!

Заливистый смех Ники заставил Ивана отвлечься. Хотелось бросить в ответ что-то едкое. Но не успел он вымолвить и слова, как в воздухе что-то свистнуло, и раздался сочный стук. Увесистая гайка прилетела механику аккурат в лоб.

Место удара обожгло резкой, пульсирующей болью. «Достало быть грушей!» — бешеная мысль обожгла сознание. Иван яростно сжал кулаки, едва сдерживая рвущийся наружу выкрик.

Вспышка. Лазурь засияла ярчайшим неоном, и по крыше прокатился вибрирующий гул ожившего контура. Огонь в бочке взревел, как раненый зверь, и полыхнул вверх на метр.

Ника, испуганно вскрикнув, отшатнулась назад. Потеряв равновесие, она споткнулась о какой-то хлам и повалилась спиной на рубероид.

— Едрить колотить! — истошно заорал Иван.

Пальцы и всю кисть обожгло невыносимым жаром. Не помня себя от боли, Иван рванул проклятое кольцо с пальца и с силой швырнул его в самый дальний, тёмный угол крыши.

В то же мгновение огненный столб в бочке резко схлопнулся, оставив после себя лишь звенящую тишину и кружащийся в воздухе пепел.

Повисла мёртвая тишина, нарушаемая лишь далёким гулом электричек. Слышно было только, как тяжело дышит Иван, держась за обожжённую ладонь.

Ника медленно, с угрожающей неторопливостью поднялась на ноги. Она принялась с остервенением отряхивать штаны и куртку. Её взгляд, не предвещавший парням ровным счетом ничего хорошего, медленно переместился с Ивана на Гришу, который так и застыл с разинутым ртом, окончательно потеряв дар речи.

Дверь в мастерскую Ники с грохотом захлопнулась прямо перед самым носом у Ивана и Гриши. Эхо от удара поплыло над притихшими гаражными боксами.

Иван и Гриша, синхронно втянув головы в плечи, виновато переглянулись.

Развернувшись, они медленно побрели в сторону припаркованной машины. Ночной воздух к этому времени заметно посвежел, заставляя парней зябко ёжиться от налетающего холода. Иван первым нарушил затянувшуюся тишину, поглубже засунув руки в карманы потёртых джинсов:

— Ничего. Не переживай. Остынет. Надо купить ей чего-нибудь в знак примирения.

Гриша растерянно моргнул. В его голове тут же сработали привычные светские рефлексы, выдав стандартный набор, который обычно использовали для ухаживания за столичными княжнами:

— Цветы? Пионы? Ромашки? Что она любит?

Иван поморщился, на миг представив Нику с хрупким букетом пионов посреди её заваленных деталями верстаков:

— Не, ты чего? Зачем ей? Лучше инструмент нормальный подогнать. Набор головок хороших, дюймовых, или лазер этот её прокачать.

Демидов мысленно поставил галочку: «Заказать лучший профессиональный инструмент и доставить анонимным курьером.»

Дворянский мозг всё ещё пытался параллельно переварить тот факт, что обычный автомеханик только что сформировал неплохой выброс Чистой Силы.

— Иван, — мрачно проговорил Гриша, — О том, что было на крыше — никому.

— Да ясен пень, — процедил Иван.

Иван прекрасно помнил, как Оболенский пыжился над свечкой и как Юсупова её потушила. Всполох бочки разрывал картину мира. «Какие данные в этих экспериментах расходятся? Что повлияло на решение? Или дворянам тоже нужно было швырнуть гайкой в лоб? А может вот оно… искренность? Гриша говорил про концентрацию.» Слишком многое оставалось непонятным механику, слишком много переменных требовали точных ответов.

В кармане Гриши зажужжал смартфон. Гриша, всё ещё витая в своих мыслях, молча его разблокировал. На экране — свежий пост Софии. С глянцевой фотографии на Демидова смотрел роскошный бальный зал Академии. Подпись с кучей смайликов: "18 часов до главного Императорского раута Академии! Почистили перышки?"

Гриша застыл, вчитываясь, а затем смачно хлопнул себя ладонью по лбу. Внутреннее умиротворение от сегодняшней вылазки в город испарилось без следа, уступая место реальности.

— Чёрт! Чёрт, чёрт… Я идиот. Я совсем забыл!

Иван остановился у капота гришиного кроссовера и устало посмотрел на паникующего товарища:

— Чего там?

Гриша сокрушённо вздохнул:

— Бал в Академии! Завтра! Точнее… уже сегодня вечером.

Иван лениво прислонился спиной к кузову автомобиля Гриши, скрестив руки на груди. После пережитого на крыше его было трудно удивить какими-то дворянскими посиделками:

— Ну бал и что? Чего в нем страшного? Попляшете, шампанское попьёте.

Гриша не выдержал, от него повеяло неподдельной тревогой:

— Ваня, ты… ничерта не понимаешь! Это обязательное мероприятие! Для тебя в том числе! И это не просто танцы, Токарев. Бал — это поле боя. Там тебя сожрут живьем, если ты сделаешь один неверный шаг. Там опаснее, чем на дуэли!

Иван приподнял брови, глядя на то, как обычно сдержанный и вежливый аристократ буквально выходит из себя из-за обычного раута:

— Ладно тебе, сиятельство, не суетись. Прорвемся.

Спокойный, чуть насмешливый тон Токарева подействовал на Гришу как холодный душ. Паника отступила. Он шумно выдохнул и обессиленно сел на корточки прямо у колеса машины. Несколько секунд он молча размышлял, глядя в ночное небо и собираясь с мыслями. Затем на его лице наконец появилась чистая демидовская решимость. Словно он отправлялся на войну.

Гриша резко встал, подошёл к автомобилю и уверенно открыл водительскую дверь:

— А ты прав. Хрен с ним! Прорвемся.

Гриша сделал короткую паузу, оценивая поношенные джинсы механика, и добавил:

— Но тебе нужен будет костюм.

Дилара готовилась к рауту с размахом, достойным императорской династии.