Страница 48 из 138
Следом Мария вызвала ещё троих. Преференций в этом лектории не существовало ни для кого — Шереметьева с одинаковым равнодушием потрошила как первокурсников из захудалых графских родов окраинных губерний, так и тех, чьи фамилии обладали весомым статусом в столице.
Экзекуция продолжалась под взволнованный стук студенческих сердец. Парень из рода Волконских так часто дышал, что чуть не задул свечу сам. Девчонка-баронесса Мещерская честно пыталась выдавить из себя хоть каплю энергии, но чуть не расплакалась от натуги. Последний вызванный — граф Оболенский — отчаянно пыжился минуты две, но пламя не дернулось ни на миллиметр.
Каждый уходил обратно на скамью с размашистой, безжалостной двойкой в журнале. Атмосфера в лектории окончательно сгустилась до состояния предрасстрельной камеры.
Дилара Юсупова подняла руку вверх. Не робко, прося разрешения, а требовательно, как на совете директоров. По рядам пронёсся вздох удивления — мало кто ожидал добровольца на плаху к Шереметьевой.
— Позвольте мне, княжна, — голос Дилары прозвучал твёрдо, с привычной фамильной гордостью.
Мария равнодушно кивнула, замерев с ручкой над журналом:
— Позволяю. Продемонстрируйте, на что способны, Юсупова.
Дилара спустилась к демонстрационному столу. Осанка прямая, подбородок высокомерно приподнят, но побелевшие костяшки плотно сжатых кулаков выдавали её внутреннее напряжение. Она замерла перед свечой, сделала глубокий вдох и на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями.
Мария отступила на шаг назад. Её холодные глаза отслеживали каждое микродвижение первокурсницы.
— Хорошо, — тихо, направляя как опытный наставник, произнесла Мария. — Расслабьте плечи. Энергия идёт не из затылка. Из солнечного сплетения. Представьте, что выталкиваете воду через узкое горлышко. Ровное, постоянное давление. Ведите поток. Держите цель. Только огонь.
Огонёк вдруг мелко задрожал. Пламя на глазах налилось густым, неестественно ярким, почти ядовитым оранжевым цветом. Медленно, сантиметр за сантиметром, оно поползло вверх. Один, два, три…
В аудитории все синхронно подались вперёд, затаив дыхание. У Дилары получается! Мария Шереметьева чуть прищурилась, контролируя процесс:
— Держите вектор… Не отпускайте…
Памя судорожно дёрнулось вбок, словно наткнувшись на невидимую преграду, резко схлопнулось и полностью погасло. В воздухе осталась лишь сиротливая струйка дыма.
Дилара шумно выдохнула. На прекрасном личике проступила смесь злости и досады. Мария разочарованно покачала головой.
— Жаль. Поток был ровным, но в финале вы захлебнулись, Юсупова. Садитесь. Три.
Дилара побрела обратно к своему ряду, опустив голову и пряча горящие от стыда глаза. Оболенский, сидевший неподалёку, преданно наклонился к ней и горячо зашептал:
— Диль, ну чуть-чуть же не хватило! Всё получится в следующий раз, ты была лучшей…
— Оболенский, — сухой голос Марии оборвал его.
Граф застыл на полуслове, стремительно бледнея.
— Если вам так не терпится излить избыток своего невостребованного сочувствия — займитесь благотворительностью в приютах для бездомных, — тон Шереметьевой заставил Оболенского вжаться в сиденье. — На моей лекции разговоры караются недельной отработкой. Вы меня услышали, граф?
— Да, княжна. Извините, — едва слышно пролепетал Паша.
Мария обвела взглядом притихшую, окончательно запуганную аудиторию.
— А теперь вопрос к залу, — профессорша оперлась ладонями о кафедру. — Кто из вас, господа будущая элита империи, способен провести элементарный анализ? Что произошло? Что конкретно пошло не так в последнюю секунду?
Лекторий ответил трусливой тишиной. Студенты один за другим стыдливо отводили глаза, прячась за экранами планшетов. Кристиан мрачно нахмурился, барабаня пальцами по столу. Елизавета молчала, застыв каменным изваянием. Рядом с Иваном Гриша внезапно проявил аномальный интерес к своему блокноту, усиленно делая вид, что изучает пустую страницу.
Профессор Шереметьева разочарованно покачала головой. Она уже приготовилась хорошенько отчитать этих бездарностей, как вдруг по лекторию пронесся звук заспанного голоса:
— Вектор не тот.
Студенты как один обернулись, уставившись на Ивана. Демидов от неожиданности уронил ручку.
Мария застыла. Ошеломление и искреннее, удивление от того, что простолюдин вообще посмел открыть рот без разрешения, в её глазах стремительно сменились куда более глубоким потрясением.
Ответ был правильным.