Вектор силы

— Сколько гвардейцев на ногах?

— Первый рубеж полностью уничтожен, — Громов сплюнул кровь на паркет. — Патриарший взвод держит центральный холл, но у мятежников огнемёты. Мы не удержим их и пары минут, а княгиня…

— Княгиня в городе, — перебил его Тимур. — Приказываю: северное крыло отрезать, запечатать гермозатворы. Всем уцелевшим — отступать к подземным галереям. Удерживайте лифтовые холлы до моей эвакуации.

— Слушаюсь! — Громов шагнул вперёд, намереваясь лично перехватить поручни коляски. — Саид, разворачивайся, мы уходим к капсуле через…

Офицер осёкся. Его взгляд упал на панель управления инвалидного кресла, где ярким рубиновым цветом пульсировал датчик принудительной ручной разблокировки. Маячок выключен.

Громов медленно поднял глаза на старого лакея, и в его зрачках отразилось осознание.

В голове полковника, прошедшего десятки горячих точек, за долю секунды со свистом прокрутились и встали на свои места все разрозненные детали этой проклятой ночи. Вспышка ослепшего «Периметра», глухое молчание серверной, вырезанный первый рубеж охраны, который террористы обошли с фланга, точно зная слепые зоны. Это был не технический сбой. Это был нож в спину от того, кого никто и никогда не догадался бы заподозрить. Саид. Старая ты гнида. Ты продал нас всех. Ты сжёг моих парней внизу. Ярость, чистая и пламенная, на мгновение перекрыла боль от ранения. Гвардейский кодекс требовал немедленно нажать на спуск и размазать предателя по стене, но пальцы на цевье автомата на долю секунды дрогнули от дикого, парализующего абсурда происходящего. Мозг ветерана до последнего отказывался верить, что этот дряхлый старик в накрахмаленной ливрее способен на такое.

Саид не стал оправдываться. Лицо старика вдруг сделалось мертвенно-спокойным, словно внутри него окончательно лопнула струна, удерживающая остатки человечности.

Времени на полноценный выстрел у офицера уже не оставалось. Профессиональный взгляд Громова зафиксировал движение руки лакея. Он поднимал пистолет. Полковник инстинктивно попытался довернуть ствол автомата и уйти с линии огня, но левое бедро отозвалось резкой, сковывающей судорогой. Последнее, что Громов успел увидеть перед тем, как палец коснулся спускового крючка — это холодный, тёмный зрачок бесшумного пистолета в руке Саида.

Пуля калибра 9-миллиметров пробила шею гвардейца. Автомат выпал из его ослабевших пальцев, с грохотом ударившись о паркет. Громов захрипел, схватился обеими руками за горло, сквозь которое толчками заструилась кровь, и тяжело рухнул навзничь, утыкаясь лицом в разбитое зеркало. Его ноги пару раз конвульсивно дернулись и замерли.

Тимур застыл, не в силах даже закричать в свою кислородную маску. Его старый, добрый Саид, который читал ему сказки в детстве и укутывал ноги пледом во время приступов, сейчас хладнокровно застрелил офицера.

— Это ты… — горько прозвучал голос княжича. — Как ты мог, Саид. Ты же мне как отец…

Старик вздрогнул так, словно его ударили хлыстом. На его изборождённом морщинами лице не было торжества заговорщика — только бездонная, выедающая душу тоска и ломающий кости стыд. Лакей упал на колени прямо перед инвалидным креслом, хватаясь за грязный подол шерстяного пледа.

— Простите меня, Тимур Найманович… Простите грешного! — Саид задохнулся собственными слезами, давясь воздухом. — У них Настенька… Внучка моя.

Грузовой лифт опускался на подземную парковку со зловещим гулом. Проволочные тросы где-то в вышине натянуто пели, а сквозь щели металлических створок скользили серые бетонные стены шахты. В кабине пахло старым машинным маслом, сыростью и пороховым дымом, который Саид приволок на своей ливрее.

Тимур сидел неподвижно, уставившись в одну точку на рифлёном полу. Его сознание словно раскололось от чудовищного удара.

Саид… Это сделал Саид.

Мысли ворочались медленно, вязко, отказываясь принимать страшную реальность. Мозг дворянина выстраивал логические цепочки и тут же с отвращением их отбрасывал. Это был не дурной сон. Человек, который заменял ему ноги, который знал каждый его вздох и баюкал во время самых страшных ночных приступов лихорадки, только что хладнокровно прострелил шею полковнику Громову.

Внучка. У них его внучка Настенька…

Тимур помнил эту темноволосую девчонку — Саид иногда привозил её в усадьбу на праздники, пряча в каморке за кухней. Княжич лично подписывал разрешение на её обучение в белгородской гимназии за счёт средств рода Юсуповых. Ради этой девочки старик убил оператора серверной. Ради неё открыл ворота безликой черни с автоматами. Ради неё сдал своего господина. По-человечески Тимур мог его понять. Но как наследник великого рода, он чувствовал только одно — яростное, выжигающее изнутри омерзение от предательства. Вековой кодекс чести, вбитый в него с младенчества, требовал немедленного искупления крови. Дворянин не может стать разменной монетой в чужом шантаже.

Вместе с этой яростью в глубине его измученного тела началось странное, пугающее движение.

Сначала на дне живота завязался тугой, ледяной узел. Лихорадка, ещё минуту назад заставлявшая Тимура исходить липким потом, вдруг отошла на второй план. Вместо привычной слабости по венам толчками побежал жар. Пол под колёсами коляски вдруг показался Тимуру неестественно мягким. Каждую вибрацию лифтового троса он начал воспринимать не ушами, а кожей, словно его нервные окончания проросли сквозь металл кабины.

Когда стальные створки разъехались, в лицо Тимуру ударил сырой воздух подземной парковки, смешанный с запахом бензина и выхлопных газов. Бой на верхних этажах остался позади, превратившись в едва слышный гул.

По центру бетонной площадки, прямо под люминесцентными лампами аварийного освещения, стоял бронированный фургон матово-чёрного цвета. Рядом с ним полукругом замерли с оружием наготове оперативники «Прометея».

Саид выкатил коляску на холодный бетон и остановился. Руки старика ходили ходуном, сердце стучало на грани, для его возраста.

— Я всё сделал! — Саид отчаянно закричал. — Отпустите внучку! Вы обещали!

Командир отряда сделал шаг вперед.

— С Настей всё в порядке, Саид. Она уже дома. — Из под шлема раздался искажённый техническим фильтром голос. — Наша борьба против господ. Мы бы не причинили ей вреда.

Штурмовики «Прометея», слаженно двинулись вперёд.