Вектор силы

На экране отстранённый им лейтенант стёр кровь с клинка о поверженного врага, привычным жестом убрал палаш в ножны на спине и рванул «Глок-26» на перезарядку, загоняя новый магазин в рукоятку.

Орлов протянул руку и щелкнул передатчиком, перенаправляя сигнал на закрытую частоту. Он взял рацию и поднес её к губам.

— Говорит Орлов. Всем постам — не вмешиваться. Работает оперативник. Не вступать в конфронтацию с «Прометеем». Повторяю, идёт операция Тайной Канцелярии.

Он отпустил кнопку. Из динамиков один за другим доносились короткие отклики.

Иван не мог поверить собственным глазам. Лиза была совершенно другой — в самом лучшем, ослепительном смысле этого слова. Возможно, прежде она искусно скрывала эту свою живую, страстную сторону за ледяной маской аристократического безразличия, но сейчас она просто сияла, безраздельно заняв весь центр зала суда. Это была её сцена. Великая княжна говорила ярко, уверенно, непреклонно, словно обращалась к высшему законодательному собранию Империи.

Вспышки ментальных воспоминаний сменялись над столом одна за другой. Вот лже-лакей на балу пытается хладнокровно убить их с Агатой. Вот Лиза лично срывает эти коварные планы. Она досконально и без утайки выложила судье абсолютно всё. И о том, что реального подозреваемого трусливо скрывают влиятельные покровители, и о том, что Иван героически, ценой собственной жизни защищал княжну Нарышкину, а не припустил как страус при виде первой же опасности. Григорий весомо подтвердил её показания — и своим нерушимым словом дворянина, и собственной памятью, транслируемой в Лазурь.

Прокурор Волконский беспокойно откашлялся, чувствуя, как петля закона затягивается на его собственной шее.

— А не кажется ли вам, почтенные господа, что здесь слишком много удобных совпадений? — пролепетал он, пытаясь спасти тонущий корабль обвинения. — На данных, кхм, проекциях я отчетливо вижу, как подсудимый агрессивно повалил княжну на землю, решив угробить её вместе с собой под падающей люстрой. Затем целенаправленно преследовал её и…

Суровый взгляд судьи оборвал речь прокурора.

— Не стоит продолжать, господин советник, я настоятельно прошу вас попробовать сохранить лицо, — леденящим тоном произнес Долгоруков-старший. — Я досконально изучил все документы, в том числе и тот самый указ Императора. Сторона обвинения, ваше дело по сути прямо сейчас превращается в процесс о гнусной клевете. Причем речь идет уже не о подсудимом Токареве, а о прямом саботаже воли Его Величества! Все вы прекрасно знаете, что у меня лично есть весомые причины ненавидеть «Прометей»…

Судья громко выдохнул, обводя обвинителей давящим взглядом. Мысль о дочери, отдавшей жизнь ради Империи, полоснула по сердцу тупым ножом. Лицо пожилого графа налилось багровым, почти свекольным цветом — от подбородка до самой линии седых волос. Жилка на виске судьи неистово пульсировала, выдавая клокочущий внутри гнев.

— Но вместо того, чтобы провести честное расследование и привести в этот зал реального изменника, вы устроили здесь фарс! Я жду, что…

Договорить председатель не успел. Оглушительный, яростный взрыв раскаленного сгустка энергии в щепки снес массивное окно зала. Зал потонул во вспышке света и едком дыму. Ударная волна мгновенно повалила всех присутствующих на паркет.

У Ивана потемнело в глазах. Мутная пелена постепенно рассеивалась, возвращая зрение, а вот со слухом были серьезные проблемы. В ушах звенело похлеще, чем старый будильник в его однушке.

Иван аккуратно приподнялся на локтях, превозмогая тошноту, и попытался осмотреться. Зал суда словно превратился в зону боевых действий. Люди вокруг хрипло кашляли от поднявшейся бетонной пыли и гари, медленно приходили в себя и ошалело озирались, силясь осознать, что происходит. К счастью, все вроде бы были целы — тяжелая дубовая мебель частично защитила ложи. Иван тряхнул головой, пытаясь выбить из ушей этот противный звон. «Кстати о птичках, а что это, чёрт возьми, сейчас было?!»

Воздух над Богородским валом будто застыл. Ветер затих, в округе не слышалось ни шума машин, ни лая собак. Куда-то подевались прохожие.

Аксель и Агата пробирались сквозь серые дворы, срезая путь к Городскому суду. Здание было уже близко — сквозь голые ветви деревьев виднелся его фасад.

Вдруг Агата резко дернула брата за рукав. Глаза девушки заволокло белесой пеленой — верный признак того, что ее дар прорицания прямо сейчас лихорадочно перемалывал варианты грядущего.

— Аксель, стой, — прошептала она, и ее голос дрогнул. — У здания засада.

— Что там, Агата? Кто нас ждет? — парень мягко перехватил ее за плечи, пытаясь заглянуть в лицо. Его собственный дар, ограниченный жалкими тремя секундами, сейчас молчал, как сломанный компас. — Сколько их? Воружение?

Агата выдохнула, качнув головой. Осколки будущего явно причиняли ей боль.

— Не могу… Не могу увидеть точно, Аксель. Поток размыт. Все кипит. Я вижу только кровь и пламя. Но это… это нечто чрезвычайно опасное. Оно ждет нас.

Нарышкин выругался сквозь зубы.

— Будь здесь. За этой аркой, — скомандовал он, вытаскивая из-за пазухи «Глок» и передергивая затвор. — По моему сигналу — беги.

Аксель двинулся вперед, максимально сосредоточенный, буквально втираясь спиной в холодную кирпичную кладку стены, что отделяла территорию суда от глухого переулка. Оружие наготове в правой руке. Его дар предвидения включился на максимум, виски ломились от напряжения. Каждый шорох, каждый шелест мусора под подошвой казался оглушительным.

Векторы покачнулись помехами. Багровая вспышка.

БА-А-АМХ!

Кирпичная стена справа от него разлетелась с сокрушительным грохотом. Бетонная опора, державшая свод, лопнула пополам и с противным скрежетом рухнула, поднимая тучу серой цементной пыли. Из этого крошева, громыхая железом на весь район, вывалилось багровое чудовище.

У Акселя перехватило дыхание, а по спину покрыло мурашками. Это создание не поддавалось никакой армейской логике. В Тайной Канцелярии Акселя учили воевать, используя экзоскелет «Эгида-М» — изящный, легкий доспех аристократии. «Эгида» была искусством.

То, что стояло перед ним, было механо-монстром. Хтоническим выродком инженерии.