Страница 11 из 138
Всплыл меткий панч для позавчерашней ссоры в магазине. Потом заиграли строки из песни, которую он услышал утром в автобусе. По итогу пришлось побороться с внезапным всплеском желания написать Катюхе: «Спишь?»
«Тьфу, нет, пусть спит себе дальше», — оборвал поток ночного бреда Токарев.
Сон никак не шел. Поворочавшись с боку на бок, он шумно вздохнул, дотянулся до телефона и решил, что пора детальнее изучить место своей будущей ссылки.
Иван прочитал, что первый корпус заложил еще Михаил Романов на пепелище Смуты. Но истинный расцвет Академии случился позже, когда Россия, налившись стальной мускулатурой, провозгласила себя Империей. Каждое последующее поколение Императоров маниакально перестраивало этот бастион. Дерево сменялось камнем, камень — мрамором, пока крепость не превратился в ослепительный белоснежный дворец, увенчанный золотыми гербами.
Что происходило за этими дверями, обычные люди не могли себе даже представить. Вход внутрь тем, в чьих жилах не текла благородная голубая кровь, веками был закрыт. Исключение делалось лишь для потомственных слуг — безликих лакеев и доверенных теней, безмолвно поддерживавших блеск чужого величия.
Ни единого ролика изнутри, ни одной фотографии. Вот она, настоящая закрытая академия.
В пять утра телефон завибрировал. Иван, так и не сумевший нормально уснуть, выудил гаджет из-под подушки. На экране горело сообщение от зашифрованного номера:
«Токарев И. П. Пункт выдачи вещевого довольствия МВМА: ул. Южнопортовая, промзона 4, ангар 12. Явка строго с 6:30 до 7:00. При себе иметь паспорт. Форма одежды: гражданская. Опоздание приравнивается к неявке на службу».
— Пункт выдачи довольствия, блин… Чинуши имперские, — хмуро проворчал Иван, сползая с дивана. Наспех сполоснув лицо ледяной водой и натянув джинсы с футболкой, он повесил на шею амулет Орлова, спрятав его под ткань, и вышел в сырой утренний туман.
Автобусы в такую рань ходили раз в тридцать минут, а перспектива проверять, что Канцелярия сделает за опоздание, Ваню не прельщала. Он разблокировал через приложение желтый прокатный самокат, стоявший у метро, и рванул в сторону промзоны, лавируя между лужами.
Ангар номер двенадцать встретил его глухими железными воротами и запахом нафталина, старого сукна и оружейного масла. За обшарпанным столом, на котором громоздились стопки ведомостей, сидел хмурый кладовщик с пышными усами и угрюмым, невыспавшимся взглядом.
— Токарев? — не глядя на парня, пробасил усатый, сверяясь с планшетом. — По спецприказу?
— Он самый, — Иван прислонил самокат к стеллажу.
Кладовщик поднялся, окинул Ивана оценивающим взглядом, прищурился на его широкие плечи и рост, затем повернулся к рядам вешалок.
— На твою антропометрию, парень, персонального портного не завезли, — пробасил усатый, сверяясь с планшетом. — Дворянчикам-то мундиры в закрытых ателье по миллиметру подгоняют, чтоб каждый мускул подчеркнуть. А на тебя индпошива не напасешься. Будешь носить стандарт со спецхранения. На, примеряй, что бог послал.
На стол со шлепком упал пластиковый чехол. Иван расстегнул молнию. Внутри лежали мундир и брюки студента Московской Высшей Михайловской Академии. Сукно глубокой синевы, золотое шитье по воротнику, имперские орлы на пуговицах.
На первый взгляд мундир казался стильным и богатым. На второй — старым и поношенным: ткань кое-где залоснилась, золотое шитьё потускнело. Иван разочарованно вздохнул, примеряя обновку.
Чужая вещь. В плечах топорщится, рукава слишком широки, а жесткий воротник-стойка безжалостно врезается в кадык, мешая нормально дышать.
— Эй, командир, — Иван пошевелил лопатками, и ткань на спине натянулась с угрожающим треском. — А поразмернее ничего нет? Я в этом как пугало огородное. Подмышками жмет, в животе гуляет. Можно перешить?
Кладовщик ухмыльнулся в усы, усаживаясь обратно за стол.
— Перешить? А звезду тебе с неба не достать? Радуйся, что вообще выдали. Плечи топорщатся — кушай больше. Рукава широкие — кулаки отращивай. Застегивай давай и проваливай, у меня через пятнадцать минут завоз для княжеских слуг. Чеши в академию, как есть.
Иван глухо матюкнулся про себя, застегнул пуговицы под самый подбородок и двинулся к выходу.
Свою привычную одежду он утрамбовал в спортивную сумку, закинув её за плечо. До вводной лекции оставалось чуть меньше часа.
Иван встал на самокат, крутанул ручку газа до упора и полетел по разбитому асфальту промзоны.