Страница 10 из 138
Дверь за гостем захлопнулась, и тут же с металлическим щелчком внутри сработали замки. Граф соизволил оказать услугу — запер хозяина телекинезом.
«Ну не гад, а? — зло подумал Иван. — Хорошо хоть мысли не читает».
Выйдя из прохладного подъезда, граф Орлов на секунду задержался на крыльце. Лёгким, привычным движением он чуть оттянул манжет и провел подушечкой пальца по гладкой поверхности драгоценного металла браслета. Коротко вспыхнула россыпь кристалликов Лазури. Энергия мягко толкнула воздух, и граф небрежно смахнул ткань обратно, спрятав артефакт.
Никто даже не поднял головы в его сторону. Баба Маша и баба Люба продолжали своё дежурство на скамейке, мерно щелкая семечки и провожая суровыми взглядами очередного прохожего. Высокая статная фигура аристократа, его строгое пальто, и золотой набалдашник трости, выбивавшиеся из убогого пейзажа двора как лимузин на свалке, для них попросту не существовали.
Браслет, помнивший еще отца главы Тайной Канцелярии, был раритетом. В Империи подобные вещи невозможно было достать ни за какие деньги. Артефакт являлся милостью Гильдии артефакторов, изготовленным в единичном экземпляре. И этот дар работал безупречно, скрывая силуэт Орлова в сознании людей со слабой, необученной волей.
Граф, не торопясь, двинулся по разбитому асфальту. Он обогнул покосившуюся сушилку для белья, миновал тёмную тушу старой «Лады» и вышел за пределы двора, растворяясь в вечерних сумерках спального района.
Он успел пройти три дома, когда во внутреннем кармане тревожно забился смартфон. Специальный канал.
Орлов на ходу достал гаджет, снял блокировку и нажал на ручку двери своего ничем не выделявшегося среди тысяч городских машин седана. Опустившись на кожаное сиденье, он одновременно завел двигатель и приложил трубку к уху.
— Слушаю, — Глава Канцелярии на мгновение замер с ключом в замке зажигания, а затем его голос каленым железом резанул тишину салона: — Юсуповы? Что?.. Когда?!
Из динамика донесся торопливый доклад оперативника. Налёт. Мятежники из «Прометея». Поместье Юсуповых в руинах, а княжич Тимур похищен.
— Я еду.
Негодование Ивана постепенно уступало место его фирменному скепсису. Он медленно подошел к столу, поднял черный конверт и взвесил его на ладони, чувствуя внутри металлический контур артефакта.
Открывать конверт сразу Иван не решался. Подобные артефакты стоили целое состояние и ни при каких условиях не должны были оказываться в руках простолюдина. Лазурь была священным атрибутом силы и власти, монополией благородных родов. Только дворяне имели право владеть ею, и только они умели пробуждать её энергию.
Но, если честно, на всю эту сословную лабуду Ивану было глубоко начихать. Его сейчас волновала исключительно техническая составляющая. Что это за штуковина на самом деле? От чего она запитана и как устроен контур? Крутятся ли внутри шестеренки, замыкаются ли проводки?
Иван надорвал плотную бумагу, нащупал тонкую цепочку и потянул её на себя. Из темноты конверта на ладонь скользнул амулет — увесистая округлая пластина из благородного белого металла. Платина? Или какой-то неизвестный сплав? По ободку шли тончайшие вкрапления золота.
«Это просто ювелирка или у штуковины есть интерфейс? Эй, Орлов, почему ты не оставил мне инструкцию к этой хренотени?» — мысленно проворчал Иван, поднеся артефакт ближе к глазам.
Поверхность пластины покрывала сложная вязь насечек. Для дворян это, небось, были священные руны, но глазомер механика четко распознал структуру — обычные дорожки на печатной плате, только выполненные с безумной, почти хирургической точностью. В самом центре амулета, словно процессор в сокете, покоился ограненный голубой кристалл. В его глубине лениво перемигивались холодные искры. Лазурь. Таинственная, запретная для простого человека энергия, сейчас лежала на его грязной ладони.
Иван затаил дыхание и осторожно коснулся подушечкой указательного пальца грани кристалла. Прохладный. Гладкий, как стеклышко.
Кристалл не шелохнулся. Искры внутри продолжали жить своей автономной жизнью. Иван иронично хмыкнул, пряча разочарование. А чего он ждал? Проще было дождаться ответа от ясеня, чем отклика Лазури на прикосновение простолюдина. Артефакт распознавал только высшую кровь. И, похоже, совсем не собирался защищать Ивана. Или как там эти штуки работают?
«Авось, прорвемся!», — оптимистично попробовал обмануть себя механик.
Горячая вода топила усталость. Иван стоял под тугой струей душа, запрокинув голову и зажмурив глаза до цветных пятен на веках. Он чувствовал, как вместе с едким хозяйственным мылом и хлопьями серой грязи в сливное отверстие уходят дневные заботы, липкий страх перед Орловым и свинцовая тяжесть в мышцах.
Сейчас он заставил свой мозг замолчать, словно рубильником отключил главный распределительный щит. Никаких мыслей об Императоре, Тайной Канцелярии и безумных указах. Существовало только здесь и сейчас. Только благословение горячей воды и скорого ужина.
Иван с волчьим аппетитом уплетал гору макарон. К ним прилагались три бледные варёные сосиски, щедро политые алой лужей кетчупа «Шашлычный».
Прямо из трёхлитровой банки, громко и влажно хрустя на всю крошечную кухню пупырчатой кожурой, он доставал пальцами ледяные солёные огурцы. Рассол стекал по руке до самого локтя. Рядом, на расстеленной поверх исцарапанного кухонного стола бесплатной газете «Всё для вас», пестрели объявления о продаже бетонных гаражей и ремонте стиральных машин. На этом недостойном ложе, среди типографской краски и жирных пятен, покоился аристократический артефакт.
Ивану даже показалось, что эта побрякушка высокомерно поджала углы своей оправы, смертельно оскорбившись за такое неблагородное соседство. Лазурь внутри кристалла тускло блеснула в свете дешёвой лампы, словно фыркнула.
«Ну извините, ваше сиятельство, — мысленно усмехнулся Иван, отправляя в рот очередную вилку склизких мучных трубок. — Чем богаты, как говорится.».
Он вытер перепачканные пальцы прямо о край газетной полосы, оставив на лице очередного продавца «Лады» масляный след, и потянулся за четвертой сосиской.
Время перевалило за полночь, когда он наконец лег на диван. Накрывшись одеялом, Иван уставился в потолок. Тело требовало сна, но стоило закрыть глаза, как мозг начинал активную работу.