Вектор силы

Петрович, как мысленно окрестил своего адвоката Иван, вздрогнул, словно над самым его ухом прогремел выстрел. Старые очки съехали на самый кончик носа. Он трясущимися пальцами схватил со стола какую-то помятую бумажку, попутно выронил карандаш, который со стуком покатился по паркету, и, спотыкаясь о полы собственной мантии, двинулся к трибуне. В этот миг адвокат выглядел как самое испуганное и неуверенное в мире недоразумение.

Остановившись в трёх шагах от сияющего лоском Кристиана, Петрович набрал в хилую грудь побольше воздуха, густо покраснел до самых корней волос и, беспомощно заикаясь, выдавил:

— К-к-как… в-в-в-ы…

Иван обречённо закрыл лицо обеими ладонями. Это был крах.

Весь зал замер в оцепенении. Прокурор Волконский снисходительно ухмыльнулся, Дилара пренебрежительно фыркнула в кулак, а судья Долгоруков даже перестал тереть платком мокрую шею. Председатель с искренним недоумением пытался понять, чего именно хочет добиться этот несчастный служитель закона. Кристиан же терпеливо ждал, свысока поглядывая на защитника.

Петрович сделал еще один судорожный вдох, зажмурился и, наконец, гордо застыл, сумев закончить фразу на одном дыхании:

— Как вы?

В зале повисла секундная пауза. Кристиан слегка приподнял брови, но быстро сориентировался и благодарно, с исключительным светским изяществом кивнул.

— Премного благодарен, — мягко и бархатисто ответил княжич, повернувшись лицом к судейскому возвышению. — Моё моральное состояние стало значительно лучше, едва я увидел этого опасного преступника на законной скамье подсудимых. Осознание скорой справедливости возвращает мне душевный покой.

Адвокат Петрович удовлетворенно, с чувством блестяще выполненного долга закивал головой, суетливо поправляя съехавшие очки.

— В-в-вопросов больше нет! — радостно, как на параде, выпалил он и почти бегом припустил обратно к своему стулу, едва снова не запутавшись в мантии.

Кристиан едва заметно улыбнулся, окончательно уверившись в своем будущем триумфе. Дворянская ложа беззвучно ликовала — защита Ивана Токарева позорно капитулировала, даже не успев сделать первого выстрела.

Из разорванного радиатора с шипением рвался удушливый белый пар, заполняя пространство под бетонными сводами развязки Каширского шоссе. Здесь, внизу, царил вечный индустриальный полумрак. Огромные круглые опоры моста уходили вверх, словно колонны затопленного бетонного храма, а эхо от грохочущего над головой МКАДа раскатывалось утробным гулом.

По лбу Акселя текла узкая струйка крови, но глаза княжича уже горели неоновым пламенем. Датчик в артефактном наушнике взбесился, транслируя сквозь треск статики чужие, короткие команды: «…спустились вниз… зажать в клещи…». Без концентрации на отдельном человеке смышлёная Лазурь искала ментальное поле потенциальных угроз.

Нарышкин перевалился на заднее сиденье.

— Агата!

Сестра была цела, но замок ремня безопасности намертво заклинило. Она прерывисто дышала, глядя на брата широко раскрытыми глазами. Аксель выхватил нож с пояса и одним точным движением вспорол ленту ремня.

Он помог сестре выбраться из салона и усадил её за ближайшую опору моста. Бетон толщиной в полтора метра — идеальная «мертвая зона».

— Сиди здесь. Не высовывайся, — выдохнул он, прижимая её спиной к холодной стене.

В этот момент пар вокруг машины прорезали три ярких луча подствольных фонарей. Штурмовики «Прометея» спускались с насыпи, держа карабины на уровне груди. Они шли профессионально, веером, перекрывая зоны обстрела.

Мир в глазах Акселя замедлился, превращаясь в трехсекундную раскадровку грядущей смерти. В белом мареве пара проступили ломаные багровые нити траекторий.

Через 1 секунду.

Левый боевик сделает шаг вперед, проверяя багажник.

Через 2 секунды.

Центральный вскинет ствол на шорох.

Через 3 секунды.

Правый откроет огонь по колесам седана.

Аксель рванул Glock 17 из набедренной кобуры. Он хладнокровно шагнул из-за колонны прямо в клубы пара.

Хлоп-хлоп! — сухой, приглушенный глушителем двойной хлопок. Нарышкин выстрелил вслепую, точно туда, где нить левого штурмовика сходилась в точку под срезом шлема. Террорист дёрнулся и плашмя рухнул в лужу.

Центральный успел довернуть ствол карабина, но Аксель уже знал угол его разворота. Нарышкин сделал короткий шаг в сторону, уходя с линии огня за долю секунды до того, как наёмник нажал на спуск. Автоматная очередь вгрызлась в опору, выбивая гранитную крошку. В ту же секунду Аксель всадил две пули ему точно в центр визора. Стекло лопнуло, штурмовик замертво осел на колени.

Но третий боевик оказался ветераном. Он не стал целиться в силуэт. Он упал набок, уходя в перекат, и всадил веерную очередь под углом, целясь по ногам Нарышкина.

Пуля, отрикошетив от стального диска разбитого седана, с визгом ушла вверх. Осколок металла и бетонная щепа жестко ударили Акселя по правой кисти. От резкой, жгучей боли пальцы разжались. Glock 17 с металлическим звяканьем отлетел в сторону, исчезая под днищем изувеченной машины.

Наёмник «Прометея» уже поднимался, наводя ствол карабина прямо в грудь безоружному Нарышкину. Между ними было не больше трех метров.

Дар Акселя вспыхнул багровым пожаром: Через 1.5 секунды выстрел разорвет его кевларовый жилет вместе с сердцем.

Аксель не стал тянуться за палашом за спину — слишком длинная амплитуда, он не успевал на полсекунды. Вместо этого он плашмя рухнул на спину, уходя в скольжение. На лету его пальцы левой руки намертво вцепились в рукоять субкомпактного Glock 26, скрытого в кобуре на лодыжке.

Карабин штурмовика грохнул, разрывая ночную тишину под мостом. Пуля пробила воздух там, где только что была голова Нарышкина.

Аксель, лежа на спине, вскинул «малыша» двумя руками снизу вверх и трижды нажал на спусковой крючок. Три тяжелых девятимиллиметровых снаряда вошли боевику строго под подбородок, прошивая насквозь. Тело террориста рухнуло прямо на капот мёртвой машины.

Аксель тяжело дышал, лежа в грязи. Правая ладонь сияла лазурной кровью, левая намертво сжимала маленький пистолет. Сверху, со стороны МКАДа, уже доносился гул новых моторов — к развязке подтягивались основные силы «Прометея». Нарышкиных зажимали в глухом мешке.

Вдруг из-за колонны раздался крик Агаты:

— Аксель! Товарный! Справа на путях! Пять секунд!